Ни в рамках телевизионных ток-шоу, ни в печати лидеры правящей партии и оппозиционных сил практически не ведут серьезные дискуссии о том, как стране выжить в условиях финансово-экономического кризиса. Хотя перед выборами в Верховную Раду такие дебаты — единственный способ показать, способны ли будущие парламентарии оценивать ситуацию и реагировать на нее принятием законов.

ОППОЗИЦИЯ НЕ ТАМ, ГДЕ ЕЁ ВИДЯТ

Каким бы ни был результат выборов, как ни изменится расклад сил в Верховной Раде седьмого созыва, депутатскому корпусу в целом придется решать общегосударственную задачу, которая на данный момент неразрешима. Неразрешима потому, что в условиях задачи заложено неустранимое противоречие.

Политика в общем смысле действительно концентрированная экономика. Но это в общем. А в конкретном воплощении этот концентрат разделен как в бинарном оружии. И политические приоритеты с экономическими требованиями вступают в острый конфликт. Можно сказать, что подобный конфликт характерен для большинства демократий с рыночной экономикой. Мировой финансово-экономический кризис в значительной мере также обусловлен этим конфликтом.

Если упростить ситуацию, картинка выглядит так — слуги народа перед каждыми выборами в погоне за голосами избирателей увеличивают расходы государства на социальные и популярные у населения программы. Это сознательная и последовательная политика. Но власти идут на такое без оглядки на возможное поступление средств в бюджет. А это плохая экономика. Верней, ее деформация. Жизнь в долг, которая, если вспомнить мистера Микобера из романа «Дэвид Копперфилд», приводит человека в тюрьму. А страну к кризису.

Экономика, отягощенная бюджетным дефицитом и растущими долгами, разрушает, прежде всего, саму себя и свою финансовую систему. Чтобы не допустить дефолта, собрать средства для выплаты и обслуживания долгов, государство, чаще всего, вынуждено увеличивать налоговый пресс и вводить новые административные регуляторы. Бюджет временно наполняется, катастрофа отодвигается. Но одновременно замедляется рост производства, что приводит к сокращению поступления налогов в бюджет.

Эти циклы повторяются и в большинстве демократических стран синхронны с изменением настроения граждан. После того как кредитный ресурс и лимит доверия у правящих политиков-популистов исчерпан (грубо говоря, им перестали давать деньги в долг), после того как инфляция съела рост благосостояния и доходов избирателей, граждане покидают левых благодетелей и отдают предпочтение правым скопидомам с трезвым убеждением, что лучше затянуть пояса, чем потерять штаны.

Так было недавно, но теперь не так. Нынешний кризис демократий с рыночной экономикой вызван, в частности, тем, что правым политикам, чтобы быть избранными и прервать цикл роста долгов, недостаточно голосов трезвых налогоплательщиков. Они попали в зависимость от налогопожирателей, живущих на субсидии в рамках социальных программ. Правые вынужденно перестали выполнять функции скопидомов, допускают безграничный рост государственных и корпоративных долгов и только замедляют негативное развитие событий.

Конфликт экономических требований и политических приоритетов затронул две самые мощные силы в мире — США и Евросоюз, и нет смысла надеяться, что торможение локомотивов не передастся прицепным вагонам. Причем в каждом вагоне, в каждой стране, как бы далеко она ни находилась от стоп-кранов, есть собственный тормоз, обстоятельства, которые усугубляют кризис. Украина, понятно, исключением не является.

«ПОКРАЩАННЯ» ПОГОДЫ ПЕРЕД ВЫБОРАМИ БЕЗ УЧЁТА КАЛЕНДАРЯ

Основной массив украинских избирателей — люди пожилого возраста с низким уровнем доходов, типичные налогопожиратели, потребители явных и скрытых субсидий. К этой категории примыкают чиновники, силовики, бюджетники. В общем, более трети тех, кто, опуская бюллетень в урну, определяет как состав парламента, так и состав местных советов.

В развитых странах все эти люди — электорат популистов, которых, как правило, представляют левые. А левые озабочены не тем, как зарабатывать деньги, а тем, как деньги тратить. Правда, на Западе левые имеют опыт пребывания у власти, знают, чем пахнет экономический кризис и чем грозит невыплата долгов государством. Левые опытны в общении и с бизнесом, и с избирателем. Они избегают открытого вранья, невыполнимых масштабных обещаний, обеспечивают себе путь безболезненного отступления после конфуза и передачи власти правым.

В Украине популистами являются практически все политики. «Голубые» в этом смысле неотличимы от «оранжевых». Скопидомов в политическом спектре, претендующем на власть, не наблюдается вообще. Единственное исключение (и то условное) Виктор Михайлович Пинзеник, покинувший пост министра финансов в знак протеста против дисбаланса бюджета.

Но какой баланс может быть достигнут там, где более половины финансов находится в тени, расчеты крупных компаний проводятся через оффшорные зоны, а бизнес, в тени и на свету, зависим от чиновника среднего звена, от коррумпированного судьи и просто от бандита? Популисты любого цвета для минимального «покращання» и обеспечения симпатий избирателя вынуждены искать средства для социальных программ не там, откуда они должны поступать по закону, а там, куда дотянутся руки.

После «Оранжевой революции» некоторое время казалось, что руки дотянутся до теневого бизнеса и олигархов, а деформированную экономику будут лечить. Но иллюзии быстро рассеялись. Третий Президент Украины полагал, что и так все прекрасно, только надо сменить кадры, а его конкурентка готовилась занять место в Мариинском дворце. Болезненные меры по детенизации экономики в этих обстоятельствах, мягко говоря, были неуместны. Конфликт экономики и политики популизма на несколько лет приобрел хронический характер.

Со сменой власти, с концентрацией ее в руках четвертого Президента Украины кое у кого возникли надежды, что Янукович положение изменит. Изменит хотя бы для того, чтобы абсолютную власть укрепить. Но скоро оказалось, что власть Виктора Федоровича абсолютна по отношению к парламентскому большинству, к администрациям, к силовикам, к судьям. Но она не простирается на экономику страны и ее финансы.

Реальная экономика под управлением премьера Азарова — тема отдельная и рядовому уму недоступная. Упомянутое «покращання» не дотягивает до популизма Тимошенко по всем параметрам, начиная с того, что Николай Янович не может объяснить, в чем состоит улучшение нашей жизни. Зарплаты трудящихся растут медленней, чем цифры официальной статистики, и входят в противоречия с буйными фантазиями премьера.

Политика Национального банка Украины выглядит в этом плане понятней. Господин Арбузов конфликт между политическими проблемами и задачами экономики в условиях, когда кредиторы показывают Украине кукиш за кукишем, разрешает привычным для советской власти методом — принудительной выемкой валюты у бизнеса и населения.

Бизнес, впрочем, способен от административных мер уклоняться. А населению придется учиться, как сохранять сбережения во время кризиса и как противостоять тотальному контролю над нами с помощью «паспортизации» обменных операций с валютой, с помощью нового закона о безналичных расчетах.

Двадцать лет недоверия власти к собственному народу, двадцать лет недоверия народа к тем, кто страной управляет, многому нас научили. Мы живем в постоянном конфликте с государством, которое нас унижает, и каждый раз надеемся снять остроту конфликта на выборах. На это надеемся и сейчас.