Победа на парламентских выборах в Грузии коалиции «Грузинская мечта» (с апреля сего года — партия) заставила вспомнить анекдот о чукче, наблюдающем, как один за другим олени бросаются в пропасть. После того как пятый олень свел счеты с жизнью, чукча задумался. И произнес: «Тенденция, однако».

КУДА ПРИВЕДЁТ ПОБЕДА МЕЧТАТЕЛЕЙ

Грузия под властью Михаила Саакашвили была последним шансом сломать совок изнутри, создать прецедент необратимости, невозможности вернуться к варварству, последним шансом предотвратить возрождение империи, наконец. На парламентских выборах в понедельник, 1 октября 2012 года, все надежды на это разрушила «Грузинская мечта», конгломерат мелких партий, движений и частных лиц, наскоро собранный российским олигархом Бидзиной Иванишвили (см. фото).

Поражение пропрезидентской партии «Грузинское национальное движение» как по спискам, так и в мажоритарных округах отдает оппозиции прочное большинство в парламенте и полностью парализует законодательные инициативы Саакашвили. Но не только. С конца следующего года президент Грузии по Конституции, одобренной в его же правление, теряет большинство полномочий, а страна фактически становится парламентской республикой. Победившая «Грузинская мечта» получит своего премьера, свою администрацию, словом, станет хозяином положения в полном смысле.

Никто, правда, не знает, как эта «мечта» воплотится в реальность. Общей идеологии у победителей нет. Есть общая ненависть к Саакашвили, который через колено ломал круговую поруку патриархального кумовства, тотальной коррупции и царства воров в законе. Последние, кстати, активно «Грузинской мечте» помогали.

Почти до конца следующего года в Грузии установится режим двоевластия, близкий к тому, какой в Украине возник после измены Александра Мороза в июне 2006 года. Ни о каких новых реформах, приближающих страну к цивилизованному миру, речи быть не может. Сохранить бы достигнутое, не дать бы его разрушить. Независимый от чиновника бизнес, прозрачное, понятное всем управление, патрульные ГАИ, не берущие взяток, возможность поступить в вуз без блата — все это станет воспоминанием при возвращении в политику первого вора в законе.

Несмотря на то, что западные наблюдатели приветствовали проведение в Грузии честных и свободных выборов и выразили желание сотрудничать с победителями, внешнеполитическая ориентация Грузии, скорее всего, изменится. Иванишвили уже заявил, что первый после выборов визит (непонятно, правда, в каком качестве) он сделает в США. Но это значит ровно столько же, сколько первый визит Януковича в Брюссель после победы на президентских выборах.

По всем признакам, российский олигарх, победивший грузинского президента, хочет развернуть кавказскую избушку с запада на восток. Лицом к Кремлю. Желание понятное, но хотят ли этого в Кремле? И какой ценой такое возможно? Никто в Грузии как в бывшей оппозиции, так и в партии президента не готов смириться с российской оккупацией Абхазии и Южной Осетии, тем более с признанием их «независимости». Так что честное сближение руководства двух стран невозможно.

Но возможно бесчестное. Когда с молчаливого согласия новой власти в стране, как у себя дома, будут орудовать агенты ФСБ и ГРУ, когда шайка Путина сможет за бесценок скупать грузинские активы и чувствовать себя в Аджарии примерно так, как теперь себя чувствует на юго-востоке Украины и в Крыму. А гарантией этого станет анархия, бесконечная борьба мелких политических и уголовных группировок.

Прогнозы, впрочем, неблагодарное дело. Вернемся лучше к тенденциям и подумаем, почему за последние годы рушатся одна за другой мечты людей на Майдане или Болотной площади и сбываются желания тех, кто поворачивает время вспять.

ВРЕМЯ ОКАМЕНЕВШЕГО ПЕРЕГНОЯ

Как ни оценивать период «лихих 90-х», но в большинстве бывших советских республик, несмотря на разгул грабежа, политической бессмыслицы и масштабной уголовщины, не прекращались попытки строительства нового мира. Казалось, еще немного, и ростки современной цивилизации сами собой вырастут из почвы, щедро удобренной перегноем. Такие ростки действительно появились, но прежде чем они окрепли, перегной окаменел, и попытки его перепахать пока не дают результата.

До середины упомянутых девяностых лидером возможных перемен и трансформации совка во что-то принципиально другое была ельцинская Россия. Но расстрел Верховного Совета в октябре 93-го заставил либеральных романтиков заключить союз с бывшей номенклатурой, а первая чеченская война включила в этот союз армию. После ухода Бориса Николаевича в отставку «российскую мечту» дополнила, возглавила и преобразовала Лубянка. Россия, однако, лидерство среди «братских стран» сохранила. Но стала лидером реакции, возврата в окаменевшее… сами понимаете, что.

Надо признать, что ряд «братских стран» в стремлении вернуться в совок обогнал Россию, но регресс проходил и проходит у нас бессистемно, без идеологического обоснования на уровне инстинктов, если можно так выразиться. Идеал совхоза вдохновлял Александра Григорьевича Лукашенко, образы гигантских корпораций и породненных с властью олигархов направляли усилия Кучмы.

В белорусской, украинской и российской мечте не было и не могло быть места развитию гражданского общества и основанной на нем конкурентной политической системе. Такая система не вписывается в полицейское царство Лубянки, в совхозную администрацию или в правление кланов. Зато в это вписывается однопартийная система, монолитная власть административной вертикали и фиктивные выборы.

С середины «нулевых» годов практически во всех республиках бывшего СССР (кроме уплывших на Запад стран Балтии) стала умирать практика разделения властей и сначала во фрагментах, а потом последовательно и откровенно возрождаться политическое болото образца брежневского застоя.

За весь период активного наступления реакции (а это более чем десятилетний период) было только две попытки по-настоящему остановить регресс. Это «революция роз» в Грузии и «оранжевая революция» в Украине. Теперь можно сказать — обе попытки закончились поражением, и причины поражений, хотя не одинаковые, но сходные — недоверие к переменам у населения.

В Украине это недоверие вызвано тем, что, получив власть, «оранжевые» реформаторы даже не приступили к реформам. В Грузии тем, что реформы оказались радикальней, чем мог вынести сформированный советской властью тип несвободного человека. «Гомо советикус» за годы после распада СССР не только не исчез, не растворился в кислоте перемен, он успел мимикрировать в новых условиях. Как и в годы застоя, все надежды на перемены к лучшему такой человек связывает не с борьбой за собственные права, а с милостью тех, кто права узурпировал.

Пора, однако, понять, что милости больше не будет. И с каждым днем, с каждыми выборами, на которых терпит поражение будущее, приближается пропасть, куда мы, опуская бюллетень и выбирая бандитов, прыгаем один за другим.

Словом, привет чукче.