Именно благодаря обращениям, публикациям, месяц назад домой вернулись моряки судна «Виктор Лекарев».

- А все началось с подписания контракта на 4 месяца с английской фирмой «Our Construction» для проведения дноуглубительных работ в Марокко, — рассказывает судовой врач Виктор Завьялов. — Были посланы суда «Виктор Лекарев», две шаланды и буксир. По сути, суда, технику и людей отправлял ОАО «Черномортехфлот» — единственная компания в Украине, которая занимается дноуглубительными работами. Людей, которые много лет проработали, заставили уволиться из организации и подписать контракт с иностранной фирмой. Я ушел из «Черномортехфлота» два года назад после аварии. 20 лет на флоте, врач высшей категории, имею подготовку по морской медицине. В 2008 году такой же караван был отправлен для работ в Грузию. Но в сильный шторм судно «Скадовск», на котором я работал, выбросило на мель. В кормовой части образовалась пробоина. Буксир, который должен был снять нас с мели, дернул судно на себя. Землечерпалка перевернулась вверх дном. Кто прыгнул в воду и успел перебраться с борта, спаслись. А те, кто находился в каютах, капитан, повар и дневальная, погибли. Я попал в больницу с сердечным приступом. Уже тогда мне не оплатили ни больничный, ни материальный ущерб. И я решил не иметь дела с этой организацией. И нашел работу на берегу. Но в сентябре прошлого года бывший капитан предложил мне поработать 4 месяца на землечерпалке. У меня тогда было свободное время. Я вместе со всеми подписал контракт с английской фирмой, и 29 сентября 2011 года мы вышли из Одессы.

С самого начала мы рисковали. Судно не предназначено для плавания далеко от берега. К тому же в носовой части корпуса была пробоина. Мы постоянно откачивали воду с правого носового трюма. Совершив переход по Средиземке, мы прибыли в Марокко в порт Танжермед. Там строятся грузовой и пассажирский терминалы. И для подхода судов нужен подходной канал. Мы приступили к работе. День копали, поломались. Встали на ремонт. Эта землечерпалка предназначена для песка, глины, но не для скального грунта. Поэтому объем работ не был выполнен. Владелец — «Черноморфлот» — решил поменять землечерпалку на другую — судно «Федоренко», которое сможет справиться с задачей. Пока думали, решали финансовые вопросы, прошло еще 3 месяца. Зарплату нам не платили. Капитан пообещал, что деньги мы получим в Одессе через доверенное лицо компании. Мы поверили. И в январе нас отправили из Марокко. А в залог заказчик оставил себе шаланды и буксир.

В Средиземном море мы чуть не утонули. Был сильный шторм, высокая волна. Боковая качка создавала опасный крен. Мы три дня не спали, все были в спасжилетах. Надеялись причалить в Стамбуле на берег, пополнить запасы провизии и воды. Однако встали на рейде в порту Немрут, в 300 метрах от берега. Продукты нам не привезли, топливо на исходе. Английская компания оказалась липой. Ее просто не существовало. Так прошел месяц. Мы стали обращаться в различные организации. В ITF нам сказали, что мы не грузовое судно, и его не могут арестовать. Попросили помощи у общественной организации «Ассоль», благодаря которой связались с МИД Украины, подали заявление в прокуратуру. Но это тоже не помогло. Украинский консул в Турции сказал, что единственное, что он может сделать для нас, так это оставить минимум экипажа на судне. В то время как украинский консул в Марокко помог нашим ребятам оформить визы, купить подешевле билеты домой.

В начале марта на «Виктор Лекарев» прибыло руководство «Черномортехфлота». Спросили, как состояние. Мы попросили прислать нам продукты и воду и рассчитаться. На что получили ответ, что в стране кризис. И они пока этого сделать не могут. Но держат ситуацию на контроле. И все постепенно решат. Контракты у комсостава в это время уже закончились. У рядовых тоже были на исходе. Нам пообещали разрешить все проблемы как можно быстрее. Но после их ухода все осталось без изменений. 2-й механик официально объявил голодовку. Кто-то обещал вскрыть себе вены, выброситься за борт. Психоэмоциональное состояние экипажа было тяжелым. Я как мог разряжал обстановку. Люди обращались по поводу того, что начали сыпаться зубы из-за плохой воды. Но необходимое лечение можно оказать лишь на берегу. Один из поваров — Анна Гуц — почувствовала себя плохо. Начались гипертонические кризы. Резерв медикаментов был исчерпан. Я написал рапорт капитану. Компания отправила больную и меня как сопровождающего в Одессу.

Ситуация разрешилась в начале лета, когда снова в дело вмешалась общественность. Моряки сейчас дома, финансовые проблемы решены. Какой же вывод из этих историй: нужно не бояться отстаивать свои права и обращаться к СМИ и в общественные организации. Только так можно противостоять беспределу на море.