Сегодняшний гость «Юга» — писатель, вице-президент Всемирного клуба одесситов, главный редактор одесского юмористического журнала «Фонтан» Валерий Хаит. Мы рассуждаем о юморе вообще и о понятии «одесский юмор» в частности.

ИЗБРАННОЕ ИЗ УСЛЫШАННОГО

— Шутки, рожденные в компании, словесные импровизации, не успев родиться, тут же умирают, то есть забываются. А жаль, — говорит Валерий Исаакович. — Поэтому я и стал потихоньку записывать услышанные от друзей и знакомых удачные фразы и остроты. Как говорится, попытался продлить им жизнь.

Началось это давно, еще в конце девяностых. И до сих пор в журнале «Фонтан» существует рубрика «В тумане скрылась милая Одесса…», где я печатаю свое «избранное из услышанного». Доказывая, в общем-то, что никуда эта самая Одесса не «скрылась», а наоборот — живет и процветает. А значит, шутит.

В одном из последних номеров вновь опубликовал то, что удалось собрать.

Валерий Хаит открывает журнал и начинает цитировать:

— «Полная женщина рассказывает: «Иду вчера по улице, ветер жуткий, деревья раскачиваются, все летит… Первый раз поблагодарила Бога, что вешу сто килограммов!». Ну как такое не записать?

Вместе смеемся, после чего я вспоминаю особенно запомнившееся мне из услышанного Валерием Исааковичем и опубликованного им в книге «Доля шутки». Пересказываю, допуская неточности, он поправляет меня:

— «В Одессе двести восемьдесят солнечных дней в году, а значит летнее мышление. Как-то под Новый год в Одессе выпал снег и тут же растаял. Моя жена шла в полутьме и, пытаясь обойти лужу, конечно, оказалась в самом ее центре. Проходивший мимо мужчина подал ей руку и, помогая выйти из лужи, спросил: «Ну как сегодня водичка?».

Вот это, на мой взгляд, и есть настоящий одесский юмор! Согласны?

Я с удовольствием согласилась.

— Ну вот, — продолжает Хаит, — а есть ли здесь коверканье языка? Есть ли жаргон? Есть ли пошлость и дурная экзотика, то есть то, что многие и считают одесским юмором? Нет! Я говорю о том, что одесский юмор вполне возможен в пределах норм русской грамматики. Вот еще пример из услышанного. «Приятель рассказывает. Приехал к нему старый друг, бывший сокурсник, много лет назад эмигрировавший в США. Ходит по городу, все ругает — Одесса, мол, не та, все плохо, лучше бы он не приезжал…

Я говорю:

— Да, есть такие. Ностальгии совершенно не испытывают.

Приятель:

— Это он не испытывает? Да он вчера у нас во время обеда жареных бычков в губы целовал!».

Юмор? Юмор! Одесский? Безусловно…

А вот еще из недавнего. «Слышал рассказ о некой даме, которая в течение своей долгой жизни дважды исправляла в паспорте день рождения. Перед тем как уйти навсегда, попросила дочь на памятнике еще раз исправить дату. Так и ушла молодой».

Ну как такое не записать?! Или это. «Чуть ли не в первый раз в жизни настроение лучше, чем самочувствие».

Еще… «В одесской маршрутке впереди, рядом с водителем справа два места. На спинке заднего — табличка: «Места для худых и без сумок».

Это — Одесса!

ПРОСТО ОДЕССИТЫ ТАК ГОВОРЯТ

— Почему вы сейчас подчеркнули: «Одесса!»? Разве в других городах такое невозможно услышать?

— Конечно, юмор существует везде, и в моих записях есть много, так сказать, «избранного из услышанного» мною и от московских, и от питерских друзей. Просто в Одессе гораздо большая концентрация всего этого. И так сложилось исторически. Здесь всегда жили бок о бок представители чуть ли не ста национальностей. И со временем выяснилось: чтобы мирно сосуществовать, юмор — самое действенное средство. Юмор изначально миролюбив, вовремя сказанная шутка мгновенно снимает напряжение и агрессию.

Поэтому одесситы и не особо замечают, что шутят постоянно, просто они так говорят и так живут. Это у них в крови, так закрепилось генетически.

Вот, к примеру, был я недавно у врача, делал кардиограмму. Женщина-врач, такая старая одесситка, говорит: «Учтите, молодой человек: кардиограмма, как рыба, она всегда должна быть свежей!». Где такое услышишь? В Москве? Нет! В Питере — тем более.

Или вот, скажем: «Который час?» — спрашивают у дамы на улице. Она смотрит на часы и со вздохом отвечает: «На мои часы сегодня прямо какая-то эпидемия…».

Но, между прочим, такие обороты речи, которые для коренного населения являются нормой, слышат и подмечают, как правило, приезжие. И вообще, думаю, что миф об Одессе как о столице юмора создали не одесситы, а гости нашего города.

— Но, простите, Валерий Исаакович, по-моему, многие за «одесский юмор» принимают совершенно другое. Более, так сказать, пошлое, безграмотное: всякие там Жёра, шо, бички, макинтошь…

— Ну что ж, у всякой медали, как известно, есть две стороны. Так и здесь.

Благодаря Утесову, героям Бабеля, Ильфа и Петрова, персонажу Марка Бернеса из фильма «Два бойца» сформировался так называемый одесский канон — образ человека, у которого готовность шутить по любому поводу является определяющей. С тех пор стоит человеку сказать, что он одессит, он тут же становится центром внимания. К нему тянутся, от него ждут: «Вот сейчас он пошутит! Ну же, ну!». На него смотрят во все глаза, его слушают во все уши. Причем независимо от того, какую пошлую ахинею он при этом несет. Он — одессит!

Так культивируется то, что является, на мой взгляд, юмором псевдоодесским.

Михал Михалыч Жванецкий на этот счет писал: «Нет специального одесского юмора. Есть юмор, вызывающий смех, и есть шутки, вызывающие улыбку сострадания». Я с этим в чем-то согласен, а в чем-то — нет. Да и сам Жванецкий своими блестящими текстами и феноменальным их исполнением одновременно и подтверждает, и опровергает свою мысль: без «одесской составляющей» в его текстах и, главное, в его интонациях, не было бы, как мне кажется, такого уникального явления, как сам Жванецкий.

Думаю, что одесский юмор отличается от любого другого большей парадоксальностью, легкостью, естественностью, теплотой. Да и интонацией, но не назойливой, не пародийной. Не такой, как, скажем, у актрисы Крючковой в отличном, в общем-то, фильме «Ликвидация»…

ЮМОР ПРОТИВ ХАОСА

— Как вы считаете, можно ли развить чувство юмора?

— Научить юмору нельзя, научиться можно. Для меня, окончившего Одесский инженерно-строительный институт, первое место работы — институт «Укргипрокоммунстрой» — стало настоящей школой юмора. Юмором у нас в институте было пропитано все абсолютно: он витал в кабинетах, как клубы дыма, он прятался даже в именах и фамилиях моих коллег-проектировщиков: Франт, Фрак, Щеголь и Бант работали в одном отделе. Самое интересное, что возглавлял этот отдел человек по фамилии Портной. Тут комментарии излишни, я думаю.

— Смешно. Такое нарочно и не придумаешь!

— Юмором пропитана вся наша жизнь, литература. Но что интересно, я сам не очень люблю читать сугубо юмористические произведения. Так, по долгу службы. Я люблю Зощенко. Он великий писатель. Но главная составляющая его творчества — это не юмор, а печаль о человеке, о том, как ему трудно выбраться за рамки собственных границ. А что касается юмора в произведениях Зощенко, то просто его концентрации в них больше, чем чего-то другого.

То же самое можно сказать и о творчестве Михаила Булгакова, Антона Чехова. Большую концентрацию юмора как неотъемлемую часть жизни особенно демонстрировали представители южно-русской литературной школы. Кроме классиков жанра Бабеля, Ильфа и Петрова, этим отличались и Юрий Олеша, и Валентин Катаев, и Вера Инбер. Художественное литературное произведение, в котором отсутствует юмор, не может точно описывать жизнь, поскольку лишено одной из главных ее составляющих.

У Льва Толстого в «Войне и мире» тоже присутствует юмор. Например, описывая сцену оперы, писатель с сарказмом развенчивает условности — «крашеные картоны, изображавшие деревья», «дыра в полотне, изображающая луну», «странно наряженные мужчины и женщины, при ярком свете странно двигавшиеся»… Юмор есть и у Федора Достоевского. Например, его рассказ «Бобок» Сергей Довлатов вообще считал самым лучшим юмористическим произведением, которое он когда-либо читал.

— Странно слышать такое о произведениях Достоевского!

— В этом нет ничего странного. Юмор, повторюсь, одна из главных составляющих жизни. Юмор дан человеку от Бога для того, чтобы бороться с хаосом и распадом. «Юмор, — как говорил тот же Довлатов, — улыбка разума». Он возвращает человека к разумному восприятию мира. А его высшее качество — самоирония сохраняет здравость ума.

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ?

— А как вы относитесь к тому, что по части юмора происходит сегодня на эстраде и телеэкранах?

— Стараюсь никак не относиться… Сейчас такой период истории, когда снижена планка и происходит общее падение нравов. При этом, считаю, одаренных юмористов по-прежнему достаточно. Но часто в погоне за успехом они становятся в какой-то степени заложниками жанра, жертвами во многом потерявшего нравственные и эстетические ориентиры времени.

Что касается «Камеди Клаба» — это, на мой взгляд, самодеятельный кавээновский юмор, замешанный на атмосфере ночного клуба. А там, где есть место спиртному (а возможно, и вещам еще более сильным), всегда возникает иллюзия некой свободы и вседозволенности. Что делать, координаты расплывчаты, критерии смещены, а людям все равно хочется радости. Поэтому, когда по телевидению транслируют рейтинговое шоу, зрителей много как в зале, так и у экранов, что, кстати, вполне устраивает власть. Причем не только в России, но и у нас. Главное, что люди веселятся. Таким образом у власть имущих создается иллюзия, что в стране все хорошо и народ доволен…

— Кому в таком случае нужен качественный литературный юмор?

— Разве вы не заметили, что людям уже поднадоела «попса», и все эти, с позволения сказать, «звезды» уже не так легко собирают аншлаги? То же самое происходит и с юмором. Людям хочется другого. У меня иногда возникает ощущение, что время разбрасывать камни потихоньку сходит на нет. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

— Думаете, и Одесса как брэнд «столица юмора» тоже вернется на прежние позиции?

— Ну, с Одессой за последние десятилетия ничего особенного не произошло. Она по-прежнему жива, потому что живы все главные ее составляющие. Море и солнце на месте, знаменитый рынок «Привоз» полон, смесь национальностей и наречий сохраняется. Конечно, очень много народа уехало, но сама Одесса-то остается. У меня даже есть такая теория: пока скорость возрождения, восстановления утраченного выше скорости убывания, все в порядке. И я думаю, что в Одессе именно так. Здесь место, видимо, какое-то благословенное. Я считаю, что Одесса накануне очень серьезного ренессанса во многих областях, в том числе и в литературе. Есть классик Жванецкий. Замечательную прозу пишет Георгий Голубенко. Стихи нашего Михаила Векслера цитируют в своих выступлениях такие мастера жанра, как Игорь Губерман и Игорь Иртеньев. Там, где такой климат, такая смесь национальностей, такая страсть к коммерции, к бизнесу, чтобы выжить, нужно обладать толерантностью, терпимостью друг к другу. А кто скажет, что юмор для этого не наилучший инструмент? Впрочем, кажется, я уже повторяюсь…