Предлагаю окунуться в сельскую «полуглубинку» и попытаться разобраться в интересной ситуации. Почему я употребляю термин «полуглубинка»? Согласитесь, что назвать «глубинкой» село, находящееся в 40 километрах от Одессы и в 10 – ти от райцентра, как-то не совсем корректно. Речь пойдет о селе Ульяновка Коминтерновского района, живописно и привольно раскинувшемся в пологой долине. Населенный пункт отнести к старым как-то язык не поворачивается — основали его в 1926 году, то есть, даже до векового юбилея Ульяновка еще не дожила. А вот доживет ли? Но, обо всем по порядку…

Рано утром, преодолев 6 км дороги (похожей больше на ломанный шифер) от Коминтерновского до большого села Волково и еще около 4 км в северо-западном направлении, я уже въезжал в Ульяновку. К сожалению, благоприятное впечатление, создавшееся о селе на расстоянии, начало пропадать, как только мне пришлось углубиться в его немногочисленные (раз-два и обчелся) улицы. Брошенные, заросшие бурьянами усадьбы, среди которых еще довольно крепкие строения, то и дело попадались на глаза. «Останки» магазина и животноводческой фермы, высящейся на холме посреди долины, дополняли тягостную картину угасающего села. Кое-где встречались местные жители, выгонявшие на пастбище изрядно поредевший по численности за последние годы скот: коровы, бычки, козы.

…Разговариваю с одним из старожилов села, очень интересным человеком, Еленой Арсентьевной Цимбалист. Женщине около 80 лет, переехала на Одесчину с Хмельницкой области в 1953 году. Ее мать, оставшаяся без мужа еще в 1940 году, с трудом поднимала на ноги троих детей. Работала и в местном колхозе, и ездила на заработки в Донбасс. А затем, продав свою (по образному выражению Елены Арсентьевны) «халупу», подалась в поисках лучшей доли в Ульяновку. Поначалу было очень трудно — жилья не было, ночевали практически под открытым небом. Затем колхоз выделил недостроенный дом (одни стены), новоселы спасались от дождя под клеенкой, которая заменяла им крышу. А уж, когда вырыли землянку (строительного леса не было), жизнь стала налаживаться.

Елена Арсентьевна никогда не сидела без работы. Еще в детстве серпом жала пшеницу и рожь. А прибыв на новое место, работала сначала прицепщицей на тракторе (сейчас мало кто знает, какая это была тяжелая работа), затем — дояркой.

Она вздыхает: хороший в Ульяновке был колхоз-«миллионер», животноводческая ферма была большая. И село со временем расстроилось: и хаты красивые, и клуб был, и медпункт, и магазин. Сейчас ничего этого в Ульяновке нет, как будто еще одна война прошла в этих краях. Мы с женщиной с трудом насчитали на ее улице с пару десятков обитаемых домов, остальные стоят брошенными, развалившимися. Хлеб, крупы и другие продукты привозит в село два раза в неделю предприниматель из соседнего Волково на своей машине.

Елена Арсентьевна рано овдовела — в 1971 году умер муж. А у нее на руках — трое детей, три девочки. И каждая из них, благодаря матери, получила образование. Самая старшая — ветврач, средняя — бухгалтер, младшая — педагог. Сейчас род Цимбалистов продолжают 7 внуков и 7 правнуков, причем, судя по всему, их число будет расти.

Елена Арсентьевна говорит: «Было тяжело растить детей, но все равно при СССР было лучше». А сейчас у женщины пенсия меньше тысячи гривень, зимой топит дровами, на уголь денег не хватает. Да и цены на дрова «кусаются»: один куб обходится в 350 гривень, а надо на зиму, как минимум вчетверо больше. Да и пилить тяжело. Конечно, зятья приезжают, помогают, но каждый день не наездишься.

Впрочем, старушка оптимизма не теряет, верит, что село еще возродится, вон плодороднейшей земли сколько вокруг! Замечает: «Похоже, нашим селом стал в последние годы интересоваться Коминтерновский поссовет, установлена и работает водонапорная башня. Да и некоторые дома начали заселяться, появились соседи, вернулись из города».

Меня, естественно, заинтересовало замечание Елены Арсентьевны о бывших горожанах, поселившихся в Ульяновке.

И встреча с бежавшими из урбанистического «рая» не заставила себя ждать. Знакомимся с загорелой хозяйкой, выведшей небольшое стадо на пастбище. Регина Наливная (бывший ответственный работник одного из городских учреждений) вместе с мужем больше десяти лет назад, после выхода на пенсию, оставили комфортабельную одесскую квартиру детям, купили за вполне умеренную цену домик в Ульяновке, и окунулись в сельскую жизнь.

«Да, — соглашается бывшая горожанка, — конечно, приходится тяжело работать. Зато все свое: и мясо, и молоко, и овощи, и фрукты. И самим хватает, и детям натуральными, «живыми» продуктами помогаем. А уж внуки за лето отъедаются витаминами на весь год».

Хозяйство у Наливных немалое. Ухоженный огород площадью в полгектара, во дворе и в сарае квохчет и гогочет птичья стая. Козы, собаки и коты дополняют общую картину.

К нам подходит крепкий загорелый мужчина. Глава семьи Леонид (бывший инженер-литейщик) возвращается с пастбища: выводил корову на свежую травку. Присоединяется к разговору. Сравниваем городскую и сельскую жизнь. Об экологии и говорить не приходится, здесь и дышится совсем по-другому. Вокруг, сколько видит глаз, раскинулись поля и пастбища. Оторваться полностью от цивилизации не позволяют спутниковое телевидение (дети привезли и установили спутниковую антенну) и «мобилка» (даже старожилы не помнят, была ли когда-либо в Ульяновке стационарная телефонная связь). Почту регулярно доставляют из соседнего Волково.

Разумеется, не все так гладко у новообращенных селян. Первая и главная проблема, — вода. Да, конечно, новую водонапорную башню поставили, но до их дома, находящегося на верхней стороне улицы, вода доходит лишь изредка. Правда, Коминтерновский поссовет не бросает сельчан на произвол судьбы: в Ульяновку систематически из райцентра приходит водовозка. Причем, вода выделяется бесплатно.

Еще одна проблема — дорога в райцентр, которая, особенно, в осеннюю и весеннюю распутицу, превращается в труднопреодолимую преграду. Тогда «барахлит» даже повидавший виды рейсовый автобус Шомполы-Коминтерновское, который три раза в неделю (понедельник, среда и пятница), проходя мимо Ульяновки, подвозит местных пенсионеров и прочий люд в районную больницу, райсобес, пенсионный фонд, да и просто на рынок.

Конечно, сказывается и отсутствие в селе медпункта и магазина. И все же семья Наливных не жалеет о принятом десять лет назад решении о переезде в село — плюсов больше.

Чуть позже произошла и другая, удивившая меня, встреча. Оказывается, в Ульяновку мигрируют не только из города, но и из других сел района. Анатолий Н. вместе с женой, после ухода на пенсию, переехал сюда из большого села Кирово. Рассказывает: «Работали, до ее закрытия, на птицефабрике, зарабатывали неплохо. Но жили в многоквартирном двухэтажном доме — ни тебе огорода, ни сада. А здесь огромный огород, можно держать хозяйство, существенная добавка к нашей нищенской пенсии. Ну, и что с того, что нет в селе ставка или другого водоема? Вода на нашу улицу, слава Богу, ныне доходит исправно. Так что не жалеем о переезде».

* * *

Бессменного уже в течение почти трех десятков лет депутата Коминтерновского поссовета от Ульяновки Любовь Максименко, несмотря на ранний час, дома я не застал — уехала в райцентр по депутатским делам. Позже мы связались с Любовь Степановной по телефону, и я, воспользовавшись давним знакомством, попросил ее прокомментировать факт переезда в их село горожан. Депутат замечает: «Кроме семьи Наливных, с которыми вы уже познакомились, к нам в Ульяновку переехали из города еще четыре семьи. А на днях прибыли потенциальные покупатели аж из Петербурга. Кто-то из знакомых посоветовал. Мы рады новым соседям, может, и село возродится. И хорошо, что приезжающие не брезгуют заводить живность и ухаживать за ней, ведь, совсем недавно в селе было больше полусотни коров, а ныне и двух десятков не наберется! Не дело это, когда селяне покупают мясо, молоко и овощи на рынке». На мой вопрос о водоснабжении, Любовь Степановна отвечает: «Ну, вы же знаете, что я живу на самом краю села, и вода ко мне не доходит. А попробуйте без нее держать хозяйство. Наверное, если бы создали хотя бы элементарные удобства, к нам бы народ потянулся еще больше».

В этот же день я встретился с заместителем председателя Коминтерновского поссовета Анной Бирюковой, кстати, уроженкой Ульяновки. Ныне она проживает в четырех километрах от своей «малой Родины» в селе Волково, и каждый день ездит на работу в райцентр. Естественно, Анна Павловна не понаслышке знает проблемы родного села (сам когда-то был свидетелем, как ее встречали в Ульяновке, делились новостями, а, в основном, жаловались на те или иные невзгоды).

Заместитель мэра замечает: «Ваша газета поднимает интереснейшую проблему. Мы часто говорим об оттоке из сельской местности в города. И это объяснимо: молодежи нужны рабочие места, удобства, перспективы для них и их детей. У нас в поссовете несколько таких депрессивных населенных пунктов: Ульяновка, Зориново, хутор Шевченковский и, отчасти, Волково. Естественно, поссовет не в силах массово создать там новые рабочие места, но мы стараемся максимально улучшить там условия жизни для местных жителей, в основном, пенсионеров. Но, что интересно: во всех этих населенных пунктах появляются приезжие из городов. Взять ту же Ульяновку. По последней официальной переписи 2001 года там числились 87 жителей, а ныне живут 85 человек. То есть, число селян практически не изменилось. А, ведь, за эти 11 лет уходили из жизни старенькие, уезжали в город те, кто помоложе. Это значит только одно: у нас неизменно присутствует второй внутренний миграционный поток. Не только молодежь покидает села (первый поток), но и после достижения пенсионного возраста люди возвращаются в село. И наша задача — не ослаблять этот поток, ведь, ныне это, во многом, залог дальнейшего существования наших сел. В той же Ульяновке, при любой раскладке, уже к августу все усадьбы будут с водой».

Осталось добавить, что в далеком 1926 году, когда была основана Ульяновка, соотношение городского и сельского населения в Украине составляло соответственно 18,5 процентов (5373,6 тыс.) и 81,5 процент (23644,6 тыс.) граждан. А на 1 января 2012 года количество городского населения составило 31380,9 тыс. (68,7 процентов), сельского — 14252700 (31,3). Цифры просто поражают. Но, хочется верить, что наше украинское село все же не погибнет, ведь, в конечном счете, все мы оттуда родом.