Служение и… наказание!

В иные времена о таких людях писали очерки, потому что на них земля наша держится — не на «дерзких» и «сильных», с ярко выраженным «хватательным» инстинктом, а на таких вот «незаметных» тружениках и труженицах, тихо делающих свое дело, и так же незаметно создающих общественные блага… Поклониться бы ей — за это ее чистое и светлое служение обществу. Так нет же! Именно по этому — самому драгоценному — и был нанесен жестокий и страшный удар…

Об этом уже сказано и написано много. Поле событий «по горячим следам» (после захвата столовой для ветеранов по улице Варненская, 15 в Одессе), в СМИ прокатился поток гневных обвинений в адрес нашей судебной и правоохранительной систем. Жаль, но пафос тех обвинений ушел «в гудок», власти области на самом верху пообещали «принять все меры», и о событии забыли. А главного, на наш взгляд, сказано так и не было. О чем мы и попытаемся сказать…

Прежде, чем побеседовать с Любовью Михайловной Дегтяревой — заведующей той самой столовой «Ветеран-4», на которую было совершено нападение судебными исполнителями, мы поинтересовались ее характеристикой. Не официальной, не из личного дела. Мы интересовались тем, что о ней говорят люди — те, с кем она работает, те, кто питается в благотворительной столовой. Если выразить общее мнение — это человек открытой души и чистого сердца. Ободрит добрым словом, примет участие в судьбе другого, которому нужна помощь, похлопочет о ком-то, если это понадобится.

В иные времена о таких людях писали очерки, потому что на них земля наша держится — не на «дерзких» и «сильных», с ярко выраженным «хватательным» инстинктом, а на таких вот «незаметных» тружениках и труженицах, тихо делающих свое дело, и так же незаметно создающих общественные блага. Те самые блага, без которых мы просто перестанем существовать как народ, как нация, если хотите, как государство. Потому что объединяет нас не хлеб насущный. И здесь я тоже имею в виду не благотворительные обеды для ветеранов (в которые, кстати сказать, Любовь Михайловна всегда вкладывает всю душу и сердце), а нечто намного большее — отношение к жизни, к происходящему. Чувство личной ответственности за это происходящее, и неизбывное стремление сделать жизнь чище, лучше, красивее — даже в тех условиях, в которых, увы, пребывает сегодня наше общество.

Поклониться бы ей — за это ее чистое и светлое служение обществу. Так нет же! Именно по этому — самому драгоценному — и был нанесен жестокий и страшный удар!..

Мы сегодня не будем останавливаться подробно на юридических аспектах произошедшего, хотя и коснемся их частично — в самых вопиющих моментах. Но, повторюсь, не это главное в достаточно полно и подробно описанных событиях захвата столовой «Ветеран-4» 8 ноября уходящего года.

Главное состоит в том, что организаторы нападения «целились» в объект бизнеса, а попали в людей, поразили нравственность, растоптали человеческое достоинство, унизили мораль, оскорбили чувства, надругались над святым (напомню, что захват столовой проводился во время общественной панихиды, проводившейся здесь по умершему, и участников этих поминок по-хамски вышвырнули на улицу)…

Для тех, кто не знает, какое отношение имеет бизнес к деятельности благотворительной столовой для ветеранов и малоимущих, уточняем. Столовая, которой руководила Любовь Михайловна на Варненской, 15, учреждение коммерческое, а сама Любовь Михайловна — не предприниматель, а директор, нанятый сюда на работу. Поэтому к «разборкам» между теми, кто управляет хозяйством, и теми, кто покусился на него, она не имеет никакого отношения. Она имеет отношение только к нищим старикам, кормит которых от души, и за свой счет. Именно за свой счет, потому что за счет своей коммерческой деятельности столовая зарабатывает средства на бесплатные обеды для социально незащищенных: 40 процентов расходов на эти обеды компенсирует государство, 60 процентов — работники столовой платят из своей собственной прибыли.

Много ли вы найдете в нашей сегодняшней жизни примеров такой жертвенности, такого бескорыстия и такого сострадания к тем, кто нуждается в нашей опеке?!

Для полноты картины добавлю еще: в конце каждого лета и в начале каждой осени работники столовой закупают ягоды, фрукты и овощи и заготавливают консервы, соленья и варенья. Не на продажу! Для того, чтобы всех этих пожилых людей, нуждающихся в обедах, обеспечить полноценным диетическим питанием.

Я еще раз повторю вопрос: много ли вы найдете в нашей сегодняшней жизни таких примеров? Лично мне, как журналисту неплохо информированному, известен только один. И у этого примера есть конкретное имя — Любовь Михайловна Дегтярева. Это благодаря ее стараниям, благодаря ее личным качествам на Варненской, 15 было то, что у ветеранов отняли — обстановка семейного очага, добра, уюта и чистоты отношений. Отняли-то именно это!

Не обеды — их уже предоставляет другой хозяин — тот самый, во имя которого и был совершен налет на Дегтяреву и ее сослуживцев…

К слову, во время моей встречи с Любовью Михайловной, к ней в кабинет вошла старушка — из тех, кто обедал на Варненской, 15. Жаловалась: еда стала намного хуже — кормят «Мивиной», «вторым сортом», о вкусной диетической пище остается разве что помечтать, да и ходить в ту столовую неприятно — словно на пепелище…

У старушки был один вопрос: вернутся ли прежние хозяева на Варненскую, 15? Боль звучала в этом. Старушке хотелось верить, будто все случившееся — страшный сон, какая-то чудовищная ошибка, и скоро начальство во всем разберется, скоро старики смогут по-прежнему окунуться в атмосферу доброжелательности, уюта и любви…

А мне в этот момент подумалось: Любовь Михайловна — и атмосфера любви… Как редко бывает, чтобы имя человека так соответствовало тому, чем она занимается, что она делает для других! Редко, но бывает. И самое чудовищное (повторю акцент), что именно на это и было совершено нападение…

Мне могут возразить, что я ухожу в область эмоций, когда нужно оперировать официальными документами, решениями суда, отношениями собственности между горсоветом и общественной организацией «Ветеран» (в ведении которой и находилась столовая под руководством Дегтяревой), и так далее. Дескать, государство должно стоять на позиции соблюдения буквы закона, и не надо «лить слезы» по поводу вопросов нравственности там, где должен царить закон.

На это я хочу возразить, во-первых, тем, что как раз закон в указанном деле был попран самим судом (о чем мы уже писали), и задача государства состоит в том, чтобы устранить эту несправедливость.

Но важнейшая задача государства — не в этом! Важнейшая задача (как это ни покажется кому-то странным) состоит в утверждении и охранении нравственных приоритетов. Только это — первично. Все остальное — вторично.

Вот почему, например, если закон безнравственен, государство обязано менять закон; если поведение суда аморально — менять суд; если работники правоохранительных органов потакают правонарушениям, надо выметать грязной метлой таких работников; наконец, если поведение руководства мэрии в данном конкретном случае вызывает осуждение, нужно менять это руководство. А делать все это — беспощадно!

Важнейшая функция государства состоит в нравственной организации общественной жизни и ее охране. Поэтому, в деле нападения на столовую, мы вправе утверждать: государство со своей задачей не справилось!

…Без слез Любовь Михайловна не может вспоминать те события:

— В 16.30 8 ноября мы начали выполнять заказ на поминальный ужин, — рассказывает Л. Дегтярева. — Вскоре за окном послышалась какая-то возня и шум. Я собиралась выйти посмотреть, что там происходит, как тут в помещение ворвались крепкие мужчины в черном, и начали… «действовать». Первое, что они сделали — схватили за шиворот заведующую третьей столовой Эллу Максимовну (она по работе зашла ко мне в кабинет). Я — в полной растерянности… А «крепкие парни» продолжают «действовать» в том же духе… Мне удалось схватить мобильный телефон и забежать в бухгалтерию. Они — за мной. Но я успела захлопнуть дверь и начала звонить. Уже не помню, кому я звонила, — состояние, сами понимаете какое… Кричу, что меня захватывают, может быть, уже и убивают, и я не знаю, что это такое… В общем, то был настоящий шок. Но мужчины не остановились, они выбили двери в бухгалтерии, схватили меня за волосы… Мне удалось вырваться, и я выбежала в зал, держа в руках ключи от сейфа… Догнали, скрутили, выхватили эти ключи. Моим сотрудникам при этом приказали: «Быстро собирайтесь, и вон отсюда, вы здесь больше не работаете!».

Я просила их остановиться, дать посетителям помянуть покойного. Куда там! Вдову начали бить, собравшихся за поминальным столом — вышвыривать на улицу. Вдова причитала, просила дать ей возможность помянуть мужа. Я тоже обратилась к ним: «Ребята, если вы на самом деле судебные исполнители, и поступаете по закону, так давайте и поступать по закону!». Вместо ответа они меня взяли под руки, и через черный ход тоже вышвырнули на улицу… В чем стояла — без верхней одежды… Так же поступили и остальными.

На шум прибежали жильцы дома, пытались за нас заступиться. Все было бесполезно. Вскоре приехала и милиция, и появились представители какой-то телекомпании.

— Милиция, как это ни удивительно, — продолжает Любовь Михайловна, — не нашла ничего противоправного в действиях судоисполнителей. Я пыталась объяснить работникам ОВД: если помещение у нас отбирают по закону, то, наверное, нас нужно заранее об этом предупредить. Хотя бы для того, чтобы мы могли подготовиться. Если помещение передается другому хозяину, то, наверное, передается помещение, а не то, что в нем находится! Не оборудование, которое принадлежит нам, не сейф с зарплатой наших сотрудников и документами отчетности, и, наверное, не наши личные вещи, и не наши продукты, купленные за заработанные нами деньги! Разве не так?

Получается, что не так! Только к полночи и только после настойчивого вмешательства депутата горсовета А. Ахмерова нам хотя бы вернули верхнюю одежду и сумки — иначе и домой не смогли бы попасть. Ну, а на следующий день, когда я встретилась с новой хозяйкой помещения — руководителем фирмы «Варион» — я «узнала»: все то, что находилось в помещении, в том числе, и оборудование, и продукты — это уже не наше…

* * *

Действительно, крайне удивительно, что милиция, точнее Киевский РОВД УМВД Украины в Одесской области, не нашел ничего противозаконного в бандитских действиях представителей исполнительной службы. Мало того, старший участковый инспектор указанного РОВД С. Жубрик, подготовивший официальный отказ Л. Дегтяревой в возбуждении уголовного дела по факту захвата помещения и насильственных действий в отношении ее и ее сотрудников, черным по белому пишет: «Об указанных событиях (имеется в виду появление так называемых «судоисполнителей», — Л. В.) директор столовой была предупреждена сотрудниками исполнительной службы Одесского городского управления юстиции заблаговременно. (Когда именно, и кем именно она была предупреждена? Сотрудник ОВД не имеет права оперировать данными «взагалі», ничем не подтвержденными, — Л. В.). Кроме того, по состоянию на 15.11.2011 года в Киевский РОВД ни одного сообщения по поводу получения телесных повреждений во время проведения исполнительного производства не поступало».

Это что же, от самой Дегтяревой «не поступало»? И это она исключительно «ради любви к искусству» сняла побои и получила официальный акт экспертизы, который гласит о наличии у нее телесных повреждений (акт Бюро судебно-медицинской экспертизы Управления здравоохранения Одесской ОГА от 11 ноября 2011 года)?!

Как прикажете понимать процитированный «вывод» сотрудника РОВД? На наш взгляд ответ на этот вопрос должна давать уже прокуратура...

И напоследок. 26 октября за подписью Премьера Николая Азарова в качестве лидера Партии регионов, Любовь Михайловна получила очередное приветственное письмо. Очередное — потому что таких писем и от Николая Яновича, и от Президента Виктора Федоровича Януковича у нее много. Она стала членом этой партии в самый трудный и сложный ее период — в 2005 году. Это говорит о ее личных человеческих качествах лучше любой характеристики.

Любовь Михайловна и сейчас — верный и искренний член этой партии, одна из лучших ее представительниц. И в этой связи лично для меня просто непонятно, почему до сих пор партия, в лице ее городской или областной организаций, не дала свою оценку случившемуся. Не политическую — человеческую. Потому что растоптано самое святое.

Еще не поздно эту ошибку исправить…