Эта история могла приключиться в любом городе, но, по воле судьбы, она произошла в Одессе. Четверг, 29 сентября, вечер. После визита к участковому врачу стало ясно, что не избежать больницы. «Я сделала все, что было в моих силах», — сетовала Ольга Викторовна, участковый врач. Не хотелось ей отправлять Владика в больницу. Две недели она старалась всеми доступными средствами покончить с кашлем. Не в ее правилах решать экстремальными способами болезни детей. Но иногда выходит так, что ребенку не избежать больничной палаты с капельницами, уколами и т. д. Владику в этом случае не повезло. Кашель, хрипы, доносящиеся из области легких, не прекращались.

Приехав в приемное отделение, мама и сын стали ждать своей очереди. Перед ними дежурная врач принимала девочку. Прошло десять, пятнадцать, двадцать минут. Наконец-то настал черед Владика и Татьяны Ивановны. Разговаривая с врачом, мама Владика бросила взгляд на шкаф, такой знакомый со времени ее обучения в школе. Там, где должны были быть, по ее мнению, растворы йода, зеленки, хлорки, баночки с марганцовкой, шприцы и всякая медицинская утварь, царила… пустота.

Осмотрев мальчишку, врач сказала, что ему однозначно необходима госпитализация. Заполнив все полагающиеся бумаги, составив график процедур на ближайшие несколько часов, врач отправила маму и сына в стационар, расписав при этом, что нужно купить в первую очередь. Список включал ряд медикаментов и… бинты с ватой и шприцами.

Закупив всего медицинского товара почти на 200 гривень, и вручив его медсестрам, мама вернулась в палату к сыну. Парень кашлял и по-прежнему хрипел. Когда медсестры ознакомились с тем, что принесла заботливая мама, они сказали, что нужно докупить еще кое-что. Напрашивается первый вопрос: почему не сказали сразу? Будем полагать, что это от усталости врача… Сбегав повторно в аптеку, Татьяна Ивановна отдала все приобретенное медсестрам. После этого Владик отправился на ингаляцию.

Наведя все справки, уставшая после работы и похода в больницу мама отправилась домой, где ее ждала младшая дочь, которая к моменту появления мамы дома, уже спала.

На следующий день мама отвела дочь в садик, сбегала к сыну, принесла ему завтрак и обед (вот уже с добрый десяток лет ни пищеблок, ни столовая в больнице не работают), и вспомнила, что накануне вечером дежурная врач пообещала: в пятницу Владику сделают рентгеновский снимок, и окончательно определят, что за хворь с ним приключилась.

Мама волновалась, и не зря. Делать рентген серьезно больному ребенку никто не торопился. Оказалось, что в больнице отсутствует рентгенолог, то есть должность есть, а специалиста нет. Рентгенолог, как выяснилось, приходящий: пришел — сделал снимок — ушел. Для людей, которые в медицине разбираются не очень, скажу, что снимок надо еще прочитать и определить по нему, каково состояние легких и, соответственно, как их лечить. А в нашем случае парню прописали процедуры, зная, что у него происходит в легких, только на уровне XIX века — то есть (пусть меня простят врачи за непрофессиональную речь) — путем прощупывания и простукивания. И так продолжалось еще три дня — до понедельника.

Слава богу, ребенку хуже не стало. Но само состояние информационной невесомости угнетало мать. Собравшись утром, закупив лекарств еще почти 200 гривень, заботливая мать помчалась в больницу. Занесла это все медсестрам и еще добавила 35 гривень за снимок, который сделали накануне, не забыв напомнить, сколько мама должна и за это…

Шел первый день октября. К тому моменту на зарплатной карточке, как это уже сложилось в последние пару лет, должны быть деньги, которые собиралась снять Татьяна, чтобы покупать лекарства для лечения сына. Она подошла к банкомату и… о, ужас, денег на счету не было!

Как же так? Ведь завтра — День учителя — ее праздник. Последние несколько лет к профессиональному празднику учителям давали не только зарплату. А тут такое. Татьяна полагала, что это какое-то недоразумение, но, позвонив коллегам из других школ, убедилась: никакого недоразумения нет, равно, как и денег на счету. Хорошо, что есть родственники и близкие люди, готовые прийти на помощь.

А газеты пестрели заголовками, типа «Учитель — вечная профессия». Учителям раздавали награды, кому-то, судя по информации СМИ, достались даже квартиры, одиннадцать человек удостоились звания «Лучший педагог города». Но это ждало далеко не всех. Накануне праздника и, естественно, в праздничный день, многие педагоги остались без зарплаты. В их числе была и Татьяна, посвятившая обучению детей более 10 лет жизни.

Итак, придя, в больницу, проведав сына, Татьяна отправилась к дежурному врачу. Подождав, пока медработник освободится, она постояла в коридоре. Она не ждала распростертых объятий со стороны медперсонала, но и такого — тоже: на лице дежурного врача обозначился вопрос, касающийся причины, по которой его потревожили. Пояснив свою обеспокоенность, мама задала совершенно справедливый вопрос, от чего лечат ее сына. В ответ она услышала, что врачи знают, от чего. Но от этого не стало легче. Недоуменная Татьяна попросила и ее посвятить в сию тайну. Оказалось, что воспаления легких нет. Снимок показал обструктивный бронхит. Тоже — не сахар. Но хотя бы есть какое-то прояснение ситуации. С несколько облегченным сердцем мама побрела домой, чтобы приготовить поесть. Для больницы.

…Хорошо, что в этой истории все заканчивается благополучно. А ведь бывает и хуже.

Тогда зачем я рассказываю эту историю, и что в ней такого необычного? А рассказываю я об этом именно потому, что ничего необычного в этой истории нет. И самое плохое — именно это. И именно это заставило меня лишний раз обратиться к Конституции страны, в частности, к ее 49‑й Статье: «Каждый имеет право на охрану здоровья, медицинскую помощь и медицинское страхование. Охрана здоровья обеспечивается государственным финансированием соответствующих социально-экономических, медико-санитарных и оздоровительно-профилактических программ. Государство создает условия для эффективного и доступного для всех граждан медицинского обслуживания. В государственных и коммунальных учреждениях здравоохранения медицинская помощь оказывается бесплатно».

Ну, вот. Обратился. Процитировал. А что дальше? Только один вопрос: как мы будем жить дальше, и что делать? Будем менять Конституцию, или, может быть, все-таки лучше поменять тех, кто отказывается выполнять ее требования?

На мой взгляд, нужно поменять «тех». И, уверяю вас, ничего страшного не произойдет, если из «тех» мы поменяем всех — от высших чинов во власти до рядовых врачей заглядывающих в ваш карман. Какое-то время будет трудно, потому что на какое-то время можем остаться и без специалистов. Но лучше вырастить новых и честных, чем ждать, когда вот эти «новые», за двадцать лет привыкшие к бесчестью, поменяют всех нас — для кого долг, совесть и мораль — понятия не пустые…