У нас существует уникальный проект очистных сооружений, не только не обременительный для бюджета, а, напротив, окупающий себя, приносящий серьезные прибыли, и одновременно работающий в пользу нескольких отраслей народного хозяйства. Но пока этот проект с трудом «пробивает себе дорогу».

Наш регион — зона рискованного земледелия. Жара и засуха в любой год могут «обеспечить» нам неурожай, а ведь одесситы всегда предпочитают импортным и «не местным» свои, «домашние» дешевые и экологически чистые продукты растениеводства и овощеводства. Как сделать так, чтобы жара и засуха не влияла на наш урожай? Оказывается, очень просто, и на сей случай есть проект В. Ф. Дымченко. Его детище, как обещает автор, решит проблему орошения. И еще целый ряд других проблем. По мнению Владимира Федоровича, идея жизнеспособна, и реализовать ее можно за год.

— Владимир Федорович, Вы адаптировали для Одессы проект, реализация которого позволит городу получать очищенные сточные воды. Расскажите о технологическом аспекте проекта. То есть, как именно будем очищать, от чего, и куда направлять отходы?

— Это будет полностью безотходное производство. Проект разработал не я. Но я его доработал. Аналогичные вещи делают в Европе и Азии. Пионеры этого дела — Южная Корея. Но механизм, по которому функционирует проект там, существенно отличается от того, который я предложил для Одессы.

— В чем разница?

— Мой проект более коммерческий. Отходов очистные сооружения не будут давать вообще. Кроме того, предприятие будет само себя обеспечивать электроэнергией.

Начнем с очистки от химических веществ — тех самых шампуней, чистящих средств, стиральных порошков, фосфатов... На первой стадии они уничтожаются путем биологической очистки — бактерии их «съедят». Но не все. Вторая стадия — сжигание сухого остатка (обезвоженного). Испарения при этом проходят через водяной фильтр, степень очистки — 99,9999 процентов! То есть, загрязнения атмосферы вредными испарениями не происходит. В газификаторе производится газ, он подается на газогенератор, и вырабатывается электроэнергия. Водяные фильтры — огромные, тридцатиметровой высоты, емкости — улавливают все, что может быть выброшено в атмосферу. Вредные вещества просто растворяются в воде, и выхода в атмосферу нет. Потом эта вода снова проходит точно через такую же очистку. И так — до тех пор, пока вредных веществ не останется вообще. На выходе — слегка минерализованная, но чистая техническая вода. Поскольку канализационные стоки сильно минерализованы, метод позволяет сохранить в очищенной воде ту минерализацию, которая приемлема для полива полей. Решаются две задачи в одном: во-первых, — орошение в зонах рискованного земледелия, во-вторых, — минеральные удобрения (пусть даже не в полном объеме).

— А в холодное время года, куда девать воду?

— А для холодного времени необходимо строить теплицы. Мы же в состоянии снимать несколько урожаев — то на полях, то в теплицах, и постоянно удешевлять их себестоимость. Мы начнем производить продукты в таком избытке, что это позволит нам продавать их на экспорт, тем более, что такая продукция будет безупречна в экологическом отношении.

— Пункт с теплицами в проекте учтен?

— Конечно. Итальянский инвестор, с которым у меня уже завязались хорошие деловые отношения, готов строить и теплицы. У нас много земли неиспользуемой. За городом пустых полей видели сколько? Есть место для теплиц. Договоримся с фермерами. И в итоге круглый год будем получать и овощи, и фрукты.

— Вы сказали «экологически безупречные». Это почему?

— Из-за воды для полива. Расскажу еще об одном положительном качестве этой воды. Удобрения, которые производятся химическим образом, — это молекулярная составляющая. А удобрения в нашей воде — ионная составляющая. Когда вы подаете удобрение в жидкости, минеральные вещества, растворенные в ней — в ионном состоянии. Это значит: когда вода поступает на корни растений, корни берут столько, сколько им нужно. А если давать приготовленные химическим образом удобрения, корни берут столько, сколько им дают. Поэтому в овощах и фруктах накапливаются химические соединения. Мы их и поедаем потом. При поливе водой с нашего предприятия такого не будет. Корень будет брать столько, сколько ему нужно… Вообще, это предприятие обещает стать уникальным, прежде всего, по экологическим требованиям современности. Я проанализировал Налоговый Кодекс, точнее главу 8, посвященную вопросам экологии, и пришел к выводу: норму платежей за загрязнение окружающей среды необходимо поднять в тысячу раз. Смотрите, что происходит: за загрязнение особо опасными отходами возмещение ущерба составляет 2800 гривень за тонну загрязнителя. Для олигарха это ничто. А если бы возмещение ущерба оценивалось в тысячу раз больше — в 2,8 миллиона за тонну, тогда возник бы мотив немедленной модернизации производства хотя бы в этом аспекте — оборудовать фильтрами, чтобы не загрязнять атмосферу. На нашем предприятии именно это и планируется. Надеюсь, наш пример изменит общую обстановку, и предприятия, наконец-то, всерьез займутся экологией.

— Сколько человек будут работать на предприятии, о котором Вы говорите?

— 3‑4 тысячи рабочих мест. Рабочий день — 6 часов, четыре смены в сутки. Работа с очисткой отходов — вредное производство. Кроме того, потребуется высочайшая квалификация. В Одессе нет еще предприятия такого высокого технологического уровня. Наше будет первым.

— А где оно будет расположено?

— Не принципиально. Крупные, габаритные канализационные отходы сейчас перерабатываются на СБО «Северная». А от нее можно подвести трубу к нашему предприятию, и там мы будем дальше очищать. Расположимся поближе к сельхозугодиям, полям. И там же рядом поставим теплицы. Очень важно, что проект может быть реализован как часть кластерной системы хозяйства. Здесь снова надо подчеркнуть: производство планируется безотходным.

— Но отходы ведь все равно существуют! Например, соли тяжелых металлов…

— Это не отход, а товар! Да, в канализационных стоках есть соли тяжелых металлов. Но на определенной стадии очистки они дают ценный продукт. И это — уже товар. По мере его накопления, мы станем его продавать, например, металлургам для производства нержавеющей стали. Также в производстве будут собираться водород и кислород. Водород — для пищевой промышленности, кислород — для медицины. Наконец, — строительство. Дело в том, что в ходе очистки будет накапливаться инертный шлак. Вот — готовая подсыпка на нужды дорожного строительства. И еще момент: если этот инертный шлак определенным образом обработать, из него получается цемент. Теперь давайте подытожим: с одной стороны мы максимально эффективно очищаем воду, с другой стороны получаем потребителей продуктов очистки — сельское хозяйство, металлургия, пищевая промышленность, медицина, строительство, и, наконец, оздоровление лиманов.

— Сколько Вы работали над проектом?

— Три года. Кстати, есть еще один аспект. В проекте, предлагаемом иностранцами, с одного кубометра иловых осадков можно получить 3 кВт электроэнергии. В моем проекте — 10 кВт. Электроэнергии хватит для самого предприятия. Но останется еще примерно две трети. Выделяться также будет и тепловая энергия. Очень дешевая — примерно в два раза дешевле, чем поставляется сейчас населению.

— Так кто все-таки вложит деньги в вашу идею?

— Скорее всего, итальянская фирма. Она согласна дать кредит на 50 лет. В то время как французские, болгарские, немецкие инвесторы — только на 15. Очень серьезная фирма, организована в 1986 году, строит предприятия социального, экологического назначения. И объекты здравоохранения. Называть фирму, я пока не буду.

— Вы говорили, что у этого инвестора не получается договориться с Кабмином. Почему?

— Не знаю, могу только предполагать. Два раза он не мог встретиться с министром экологии. «Допускали к телу» только первого зама. Но я не переживаю по этому поводу. Ко мне сюда приезжал человек из Академии Наук Украины, изучил документы и сказал: «Ваш проект при любой возможности получения бюджетных средств будет реализован». Поэтому я и спокоен. Идея будет работать. Ведущий специалист по экологии в Украине также изучил мой проект и поддержал его. Все зависит от того, какое решение примет Кабмин. Если он даст только государственную гарантию, это менее выгодные условия для инвестора. И я буду строить либо с французами, либо с немцами. Они согласны на такие условия. Если же Кабмин выделит бюджетные деньги, например, 100 миллионов евро, я смогу привлечь сюда миллиард евро итальянского инвестора. Итальянская компания будет рассматривать украинские деньги как страховой взнос государства. Это — более серьезная гарантия, потому что подкреплена материально.

— И тогда, на фоне Вашего проекта, какой смысл будет носить «труба» «ИНКОР»?

— Никакого. Хотя нет. Смысл будет… В нашем море живут сероводородные бактерии. Этим бактериям нужно постоянно давать «еду». Еду им даст вот эта труба. Но тут надо не 4 километра, а километров 100 трубы прокладывать. Чтобы на глубину ушла дрянь, чтобы там работали сероводородные бактерии и сразу чтобы перерабатывали эту гадость. А так… Придет «время Ч», когда залив заполнится сероводородом, он поднимется, и начнет гореть море. А когда начнет гореть море, то уничтожится весь биоценоз. Вот такой «смысл»… Но, Вы знаете, на строительство трубы «вето» не наложат. Почему? Потому что есть определенные чиновники в кабинетах власти, которые тупо хотят заработать. Ничего, кроме денег, их не волнует. Вот они и «впарили» руководству страны, что труба в Одессе — это хорошо… Самое интересное, что лоббирует там, «вверху», эту «трубу»… министр экологии. Тот самый, который не принимает итальянского инвестора, готового вложить деньги в мой проект, реально решающий проблему канализационных стоков. Но у министра экологии на это «времени нет».

И еще. Приезжал в Одессу и зам. министра ЖКХ. Тоже «продавливал» «трубу». Причем тут министр ЖКХ и «труба»?! А при том, что есть финансовый интерес, и точка... Но, как я считаю, сильно переживать не стоит. Эта проблема будет решена. И я вам объясню, каким образом. Тарпан сказал, что осенью строительство завершится. Тогда, когда у нас будут шторма. Море будет штормить, будет забирать эти канализационные стоки в себя. Люди на пляжи ходить не будут. А вот весной-летом у них будет на что посмотреть. Мы получим вонючие ванны…

— Вы уверены? Тогда почему сейчас, когда в других местах выбрасывают те же стоки, но гораздо ближе, нет экологической беды?

— Небольшое расстояние — лучше, чем 4 километра. Пока стоки доходят до подводных течений, они постепенно и на пляжи заносятся, и за пределы залива уходят. А теперь будут целенаправленно идти на пляжи. Прямиком по подводным течениям, полным таким, «душистым» и «красивым», мощным потоком…

— Неужели у «ИНКОР» нет ни одного эксперта, который мог бы это предсказать? Почему они делают это? Не ведают, что творят?

— Тарпан — строитель. Он взял подряд. Человек зарабатывает деньги на строительстве. К нему претензий нет. Он может копать, может не копать. А вот те люди, которые провели это все через разрешительную систему Кабмина, через Министерство экологии, через Министерство здравоохранения, вот они — преступники. А Тарпан просто говорит: «Ребята, я дам денег. Я хочу строить. Хороший проект! Стоит 80 миллионов евро». А ему отвечают: «Хорошо, парень! Ты получишь 10 миллионов». Готово. Ему говорят «заплати, допустим, миллион». Он заплатил миллион. Заработает 10 миллионов. Примерно 30 миллионов стоят эти трубы и реализация всех трех этапов их проекта вместе взятых. И 40 миллионов уходит к ребятам, которые обошли разрешительную систему. Ведь деньги не пахнут, и в Киеве «этим» вонять не будет. Да и гореть море будет в Одессе, а не в Киеве. Задыхаться от сернистого газа люди будут в Одессе, а не в Киеве. И еще будут загрязняться серой черноземы наши, а не киевские. Очень, кстати, ценные приморские черноземы.

Если бы не Тарпан «трубу» взял, ее взял бы кто-нибудь другой. И не имеет значения, кто. Потому что ее проект (1986 года) «раскопали» еще при Гурвице. Кстати, в восьмидесятые годы советская власть запретила этот проект, признанный неэффективным уже тогда. А ведь тогда еще не появились стиральные порошки, изготовленные по турецкой технологии — с фосфатами. Сегодня все — с фосфатами. Это архивредно.

— Так кто и когда все эти проблемы будет решать?

— Как только гадость из четырехкилометровой трубы приплывет на пляжи, то есть, следующим летом, можно будет отправить в Генеральную прокуратуру информацию по поводу министра экологии и замминистра ЖКХ. И там, конечно, еще будут фамилии…

Сегодня мы поднимаем общественность, но нас никто не слышит. А вот когда вся эта жижа приплывет в места отдыха и гостиниц, когда бизнес начнет терять всех клиентов и задыхаться от вони, тогда уже никакую общественность не надо будет поднимать — все сделает изумительный запах. Жара, лето… представляете, «картинку»?!. Так что Тарпану за его действия следует еще спасибо сказать! Он ускоряет решение проблемы…