Независимая Украина существует уже 20 лет. Казалось бы, это вполне достаточный срок, чтобы продвинуться по пути «экономических реформ и демократических преобразований». Тем более что на заре «нэзалэжности» наши политики обещали нам именно этот путь…

То же самое они обещают и сейчас. Значит, за два десятилетия мы не продвинулись ни на шаг? На самом деле всё гораздо хуже. Хуже, чем в гениальной шутке Жванецкого: «Мы, конечно, топчемся на месте, но делаем это в правильном направлении». Мы не топчемся на месте — мы деградируем. И у нас до сих пор нет «правильного направления». Нет вообще никакого. Мы словно заблудились, застряли на стыке эпох.

В 1991 году огромную моральную травму причинил распад СССР. Сегодня духовно ранит понимание того, что проект под названием Украина провалился. Мы живём в стране, которая не состоялась. Следовательно, шансы на то, что она состоится в будущем, уменьшаются с каждым годом. Как говорит известный киевский политолог и публицист Андрей Ваджра (которого, кстати, люто ненавидит «национально-сознательная» и «либерально-демократическая» публика), «проект Украина — это что-то вроде мебельного набора «Сделай сам»: как ни собирай — всё время гроб получается».

Враг известный и неизвестный

О причинах украинского провала можно рассуждать до бесконечности. Но есть одна причина, которую из числа прочих единодушно выделяют буквально все — от экспертов (отечественных и иностранных) до рядовых граждан. Это — коррупция. Общественное мнение здесь на редкость солидарно: именно беспрецедентное распространение коррупции тормозит социально-экономическое развитие Украины. И не просто тормозит — разъедает государственный организм подобно раковой опухоли.

Решительную борьбу с этим злом объявляет каждый Президент Украины (как известно, объявил её и Виктор Янукович). Отчёты, посвящённые уровню коррупции в нашей стране, регулярно публикуют влиятельные международные организации. Украинскую коррупцию чуть ли не ежедневно обсуждают на телевизионных ток-шоу. Громкие статьи о коррупционных схемах публикуются в прессе. В общем, о грозном враге нам известно практически всё: насколько силён, чем вооружён, кем снабжается и поддерживается, какую тактику применяет, где скрывается… Остаётся одно — выработать общенациональный план контрнаступления, осуществить его и победить. Но проходят годы, меняются Президенты и правительства, одни лозунги уступают место другим, а коррупция продолжает благополучно здравствовать и процветать.

Будучи по образованию политологом, я всегда пристально следил за информацией, которая так или иначе касалась украинской коррупции. Меня одинаково интересовали любые материалы на эту тему — официальные отчёты, серьёзная публицистика и аналитика, журналистские расследования, откровенные рассказы людей, столкнувшихся в жизни с казнокрадами, взяточниками и махинаторами. Информации — море. Однако я сделал для себя неожиданный вывод: наше общество так и не осознало, не осмыслило в полной мере сущность и масштабы явления, именуемого коррупцией. Соответствующее осмысление — большая редкость даже на уровне современной политологической и социологической мысли. Маститые авторы, в том числе руководители и аналитики всевозможных Институтов трансформации общества и Агентств моделирования ситуаций (мне всегда жутко хотелось узнать: что же они там трансформируют и моделируют?), как правило, рассматривают коррупцию лишь как одну из болезней переходного общества. Мол, таковы издержки переходной экономики (ушли от социализма, но ещё не пришли к цивилизованным рыночным отношениям) и переходной политической системы (избавились от коммунизма, но ещё не достроили демократию). Учёные мужи, наблюдающие реальную жизнь только из окон своих столичных кабинетов и бесконечно что-то комментирующие в столь же бесконечных «свободах слова» (с Шустером и без), уверяют нас: да, коррупция — очень большая проблема, но драгоценная украинская демократия рано или поздно её победит. Дорастут до европейских стандартов институты власти, окрепнет гражданское общество, повысится общий уровень политической культуры (и культуры вообще) — и будет у нас как в Норвегии или Швейцарии.

Конечно, где-то я утрирую и обобщаю, однако «научный» взгляд на украинскую коррупцию свидетельствует о том, что так называемые интеллектуалы не видят всей глубины проблемы. А посему, чтобы достичь этой глубины, начнём с начала.

Государство — это мы!

Если остановить на улице, допустим, 100 случайных прохожих и спросить у них, что такое государство, 90% вряд ли смогут дать внятный ответ. Скорее всего, мы услышим «винегрет» из различных суждений и мнений, в которых легко запутаться. В таких случаях на помощь приходит классическая политическая мысль. Проведём небольшой политологический ликбез.

Существует целый ряд концепций происхождения и предназначения государства, но наиболее разработанной является теория общественного договора, возникшая более 300 лет назад (впрочем, предтечами этой теории были ещё античные философы). Её исходная точка — теория естественных прав человека. Это право на жизнь, право на свободу и право на собственность. Право на жизнь вытекает из самого факта появления человека на свет, право на свободу — из убеждения, что никто не рождается рабом, а право на собственность признаётся потому, что без него человек не может в полной мере пользоваться двумя предыдущими правами.

В естественном (догосударственном) состоянии все люди в одинаковой степени пользовались этими правами, однако в той же степени они могли на них посягать. То есть, ни один человек не был полностью защищён от произвола и насилия со стороны другого человека. Соответственно, в обществе отсутствовала твёрдая гарантия соблюдения естественных прав. Такое положение дел Томас Гоббс — один из первых авторов теории общественного договора — назвал «войной всех против всех».

Выходом из порочного круга взаимных обид и притеснений могло стать только общепризнанное социальное соглашение. Так появился общественный договор, в соответствии с которым люди учредили государство. Суть договора довольно проста: каждый член общества отказывается от определённой части своих естественных прав в пользу верховного арбитра и гаранта — государя (единоличного или коллективного), а взамен получает те самые гарантии, которых не было в условиях «войны всех против всех». Взимая налоги, государство тем самым как бы отнимает у гражданина «кусочек» его права на собственность, однако налоги идут на общее благо, включая личное благо налогоплательщика. Призывая человека на воинскую службу или для выполнения общественных повинностей, государство, опять же, в известной степени отнимает у него права на жизнь (в бою можно погибнуть) и свободу, но это также необходимо для общего блага. Если же человек совершает преступление (нарушает общественный договор), государство получает возможность окончательно отобрать у гражданина право на свободу (посадить в тюрьму) или жизнь (казнить). Со своей стороны государство берёт на себя основную социальную функцию — обеспечение общественного порядка и безопасности. В этом, собственно, и состоит конечная цель общественного договора.

И порядок, и безопасность гарантируются посредством законов, издание которых — абсолютное монопольное право государства. Именно законы закрепляют и развивают консолидированное упорядоченное господство естественных прав всех и каждого. Таким образом, государство выступает в роли единственного универсального регулятора общественных отношений — политических, экономических и даже семейных.

Примечательно, что теория общественного договора расшатала концепцию божественного происхождения государственной власти. Ведь любой договор предполагает взаимное соблюдение. Создавая государство, люди отказались от доли своих естественных прав не навсегда, а лишь делегировали представителям власти определённые полномочия, распоряжаться которыми, как уже было сказано, следует только ради общего блага. Нарушая условия договора и злоупотребляя этими полномочиями, власть теряет легитимность. Следовательно, общество (народ) приобретает право её сбросить и заново «переписать контракт». Кстати, именно теория общественного договора стала «идеологическим оправданием» Великой французской революции и последующих социальных выступлений против действующей власти — вплоть до наших дней. К примеру, по словам лидера кубинской революции Фиделя Кастро, он не расставался с «Рассуждением об общественном договоре» Жан-Жака Руссо.

Это отступление к политологическим азам может показаться скучным, однако должен заверить внимательного и терпеливого читателя: без учёта вышеизложенного мы не сможем двигаться дальше. А дальше нас ждут более интересные открытия.

«Говорить — ещё не значит быть человеком»

Теория общественного договора дала новый толчок к осмыслению роли и значения права в государстве. Гегель, к слову, назвал государство «шествием Бога в мире». В ХХ веке это направление политической и юридической мысли достигло своего апогея — правовое государство было объявлено высшей формой социальной организации. И действительно, его сущность выражается в том, что, будучи монопольным создателем и контролёром законов, правовое государство само им подчиняется. При этом соблюдается одно незыблемое условие: перед законом равны все — независимо от должности, социального статуса, материального положения и т.д. В противном случае верховенство права превращается в красивую, но пустую декларацию.

А теперь давайте ответим на вопрос: соответствует ли современная украинская государственность классическим принципам общественного договора и права? Ответ очевиден: нет! Более того, если применить к нашей стране критерии, по которым определяется «качество» государства, то легко убедиться: Украина может претендовать на «звание» государства лишь номинально. На сегодняшний день мы имеем декорацию, бутафорию, фикцию — всё что угодно, но только не полноценное государство. Его подменяет симулякр — огромный механический макет, бездарно и неуклюже имитирующий работу живого государственного организма.

Но прежде, чем приступить к доказательству данного тезиса, я хотел бы заранее опровергнуть возможные обвинения в отсутствии патриотизма и предвзятом отношении к нашей «молодой демократии». Эта статья не имеет никакой идеологической подоплёки. Конечно, социальные науки, включая политологию, не отличаются абсолютным идеологическим «нейтралитетом» (это не физика и не математика), и всё же научный подход к постановке и решению вопросов, избранный мною вначале, должен предотвратить любую тенденциозность.

Итак, перейдём к аргументам. Сегодня, как и 20 лет назад, мы живём в условиях чудовищного правового нигилизма, не имеющего аналогов в европейской истории. Естественно, можно оправдываться тем, что наплевательское отношение к закону — старая славянская «традиция», получившая печальную известность ещё в эпоху Российской империи. Однако подобный аргумент — слабое утешение, особенно для страны, которая так упорно старается откреститься от всего «московского» и так страстно стремится к «евроинтеграции».

Да, у нас существует Конституция. Да, действует высший законодательный орган — Верховная Рада. Да, ВР принимает законы. Но, как сказал профессор Преображенский по поводу Шарикова (когда к Филиппу Филипповичу пришли следователи, искавшие пропавшего начальника подотдела очистки), «говорить — ещё не значит быть человеком». Так и здесь: принимать законы — ещё не значит быть государством. Сами же украинские политики нередко признаются, что наш парламент регулярно «производит» откровенно популистские, то бишь заведомо невыполнимые (!) законы (чаще всего они остаются мертворожденными из-за недостатка финансирования; вторая причина — пробелы в конкретных механизмах соблюдения правовых норм). Ещё чаще в Украине издаются подзаконные акты, которые полностью или частично противоречат законодательству (юристы потом за голову хватаются). Неудивительно, что такая правовая система никак не может должным образом регулировать общественные отношения. Скорее наоборот: халтурные, невыполнимые, противоречащие друг другу, а то и просто конъюнктурные законы (чего стоит чуть ли не ежегодное переписывание закона о выборах, повергающее в тихий шок наших западных «друзей») создают в стране ситуацию, которую народ обозначает простым ёмким словом — «бардак».

Отдельная история — хроническое и донельзя циничное издевательство над Конституцией Украины. Не раз приходилось слышать, что наша Конституция — одна из лучших в Европе. Возможно. Теоретически. А на практике… Если многие развитые европейские страны до сих пор сохраняют модель конституционной монархии, то Украина представляет собой нечто «эксклюзивное» — конституционную анархию (анархизм, как известно, отрицает любую государственность). Можно привести массу примеров надругательства над нашим Основным Законом, но мы ограничимся двумя.

Конституционный нонсенс

Не так давно украинские оппозиционные партии и общественные организации подняли очередную «информационно-политическую волну», направленную на то, чтобы заставить народных депутатов соблюдать конституционную норму, требующую от каждого парламентария личного голосования в Верховной Раде. Сама постановка вопроса в любой нормальной стране выглядела бы как нонсенс: народные избранники, принимающие законы, по которым обязано жить общество, отказываются соблюдать эти же законы (!!) — в частности, регулярно голосуют чужими карточками. Причём такое голосование — грубейшее нарушение Конституции — происходит абсолютно открыто, как само собой разумеющееся. При этом все попытки вынудить депутатов парламента вернуться в правовое поле и внедрить практику личного голосования, натыкаются на отчаянное сопротивление законодателей.

Мало кто задумывается над правовым значением подобной депутатской «недисциплинированности». Между тем, в юридическом сообществе всё чаще звучит мнение, что антиконституционная процедура голосования, по итогам которой принимаются нормативно-правовые акты, создаёт опаснейший прецедент: одобренные таким способом законы можно считать нелегитимными!! В чём-то данный подход кажется «формально-отвлечённым». Пусть. Однако он лишний раз доказывает звучавший выше тезис: Украина не является государством в буквальном смысле слова. Ибо государство, издающее заведомо нелегитимные нормативно-правовые акты, в принципе не может быть таковым; это не что иное, как системное нарушение общественного договора. Жаль, что не существует международного конституционного суда, который мог бы рассмотреть украинскую правовую аномалию. Уверен: он бы подтвердил столь страшный «диагноз».

В качестве второго примера украинского конституционного нигилизма хотелось бы выбрать более «приземлённую», но не менее вопиющую ситуацию. Статья 49 Основного Закона гарантирует гражданам Украины бесплатную медицинскую помощь в государственных и коммунальных учреждениях здравоохранения. Напомню, что Конституция — закон прямого действия, имеющий высшую юридическую силу по отношению ко всем остальным законам, не говоря уже о постановлениях правительства и т.д. Однако всем нам прекрасно известно, что ст. 49 ежедневно, ежечасно, ежеминутно нарушается с того самого момента, как «лучшая в Европе» Конституция вступила в силу. Граждане Украины оплачивают лечение из собственных карманов (как правило, «теневым» образом), и это давно превратилось в норму жизни.

А что же государство? Оно привычно оправдывается невозможностью финансировать нашу медицину в том объёме, который позволил бы выполнить конституционную норму. Но, простите, тут возникает простой вопрос: признаёт ли это самое государство верховенство права? Разумеется, признаёт. Но как тогда прикажете понимать игнорирование 49-й статьи? Любой студент юридического вуза подтвердит, что финансово-экономические трудности никак не могут быть оправданием для нарушения законов, а тем более Конституции. Не власть с её вечными оправданиями стоит над Конституцией, а Конституция стоит над властью. Верховенство права — оно потому и верховенство, что наделяет законы высшей силой, независимо от способности или неспособности власти наполнить бюджет.

Ладно, будем исходить из суровой реальности — ну, нет у государства денег на бесплатную медицину. Что в этом случае должна сделать цивилизованная власть, чтобы, тем не менее, обеспечить верховенство права? Она должна честно признаться народу, что 49-я статья Конституции — физически невыполнима. Следовательно, эту статью необходимо переписать в новой редакции. В какой именно — другой вопрос, однако только так можно привести правовую норму и действительность в соответствие друг с другом. Но наше государство ведёт себя абсурдно: оно не может гарантировать бесплатную медицину, и в то же время не желает от неё отказываться! Власть очень уж хочет казаться «добренькой», хотя бы формально. Таким образом, в стране по сути санкционировано общенациональное беззаконие. Это — брутальный обман собственного народа. Мы вновь сталкиваемся с системным нарушением общественного договора.

Где же связь между коррупцией и несоблюдением конституционных и прочих законодательных норм, нарушаемых по причине бюджетного недофинансирования? Связь — прямая. Известно, что «теневая» экономика в Украине превышает 50%. Стало быть, такие же потери несёт и бюджет. Однако «теневая» экономика лишь увеличивается. Почему? Да потому что её покровителями, а зачастую и организаторами на макроуровне являются народные депутаты и коррумпированные чиновники в союзе с олигархами (это лучший способ неограниченного обогащения), тогда как на уровне мелкого и среднего бизнеса «тень» служит способом выживания в условиях государственного рэкета. В любом случае хрен редьки не слаще: в конечном итоге страдает бюджет. Значит, страдаем мы — народ.

Возвращаясь к вопросу о том, можно ли оправдывать несоблюдение закона экономическими трудностями, следует рассмотреть ситуацию с другой стороны — со стороны рядового гражданина. Как уже было сказано, общественный договор служит системой взаимных обязательств государства и гражданского общества. Представим себе картину: некий гражданин не платит за коммунальные услуги, оправдываясь тем, что у него нет денег. Примут ли такое оправдание производители услуг? Конечно, нет. Ссылаясь на закон (вот оно — верховенство права), они просто отключат жильё неплательщика от света, воды, газа, связи и т.д. И никого не волнуют те причины, по которым человек не может платить. Но, пардон, почему же рядового гражданина должна волновать неспособность (нежелание) власти финансово обеспечить 49-ю статью Конституции или нормы других законов? Почему государство, нарушающее наши права на каждом шагу, может оправдываться недостатком бюджета, а рядовой гражданин, не выполняющий свои обязательства, не может позволить себе аналогичный аргумент? «Нет, мы так не договаривались!» — воскликнет любой из нас. И будет совершенно прав. Как любят повторять американцы, смысл договоров состоит в том, что они должны соблюдаться. Это касается и общественного договора. В его рамках нет и не может быть игры в одни ворота — той игры, которую ведёт с нами родное псевдогосударство.

Монстр, пожирающий своих родителей

Впрочем, а так ли уж мы безгрешны? Ведь народ — такой же равноправный субъект общественного договора, как и государственная власть. И если «вдруг» обнаруживается, что учреждённое нами государство не является государством в силу грубейших нарушений этого договора, то напрашивается закономерный вопрос: как и почему это могло произойти? Вот тут, наконец, мы и подошли вплотную к вопросу коррупции.

«Коррупция, с которой призывают бороться с высоких трибун все кому не лень, на самом деле не является чем-то привнесённым, этакой модной болезнью, которую надобно лечить, — отмечает Андрей Ваджра. — На самом деле коррупция внутренне присуща той СИСТЕМЕ, которая существует на территории Украины. Она её базовый элемент, который исчезнет лишь с гибелью самой СИСТЕМЫ. За звонкими лозунгами об «идеалах майдана» и показными арестами мелких клерков-взяточников идёт ползучее предательство национальных интересов во благо корпоративного/личного процветания. Весь смысл работы государственного служащего — это взятка. Пустая болтовня представителей власти о «борьбе с коррупцией» не более чем очередная пиар-кампания, рассчитанная на доверчивого обывателя».

Три года назад в одной из статей, посвящённых исследованию причин провала «украинского проекта», я сделал попытку расширить смысловые рамки понятия «коррупция» и дать собственное определение этого явления. Позволю себе длинную цитату.

«Коррупция в Украине — отнюдь не «одна из множества прочих» проблем, как принято иногда считать. Это нечто гораздо более масштабное и всеобъемлющее… Это система тотального «теневого» рынка: продаётся и покупается буквально ВСЁ… Но было бы неправильно называть людей, дающих взятки, невинными жертвами чиновников-вымогателей. Не будем забывать, что коррупция — процесс обоюдный и взаимовыгодный. Те, кто даёт, решают свои проблемы не в меньшей степени, чем те, кто берёт… Страна давно уже живёт в параллельных мирах, в двух разных измерениях. Первое измерение — формальное, это всё то, что регулируется законодательством (на бумаге). В этом измерении все добросовестно делают вид, что действуют в рамках «правового поля». А другое измерение общество придумало себе само — так, как ему удобно и выгодно. Здесь царят неписаные законы и правила, соблюдаемые в «тени» без всяких ограничений со стороны закона и государства.

Причина такого «параллелизма» лежит на поверхности. Когда государство пишет законы не на благо народа, а лоббируя интересы кланов, когда другие законы — прогрессивные — хронически не соблюдаются, когда права человека превращаются в пустой звук, общество вынуждено искать выход. Жить-то надо при любом государстве! Выход один — создать параллельный, «теневой» мир, не пересекающийся с формальными требованиями государства и позволяющий людям решать свои проблемы так, как они того хотят. В итоге в круговорот взаимодействия в этом мире втянуты почти все. Тот, кто этого не хочет, кто предпочитает правовые методы, оказывается вытесненным на задворки жизни. Срабатывает принцип современной поговорки: законным путём идти можно, дойти нельзя. Так коррупция создаёт вокруг себя всепроникающую питательную среду, приобщает к себе чуть ли не каждого гражданина. Деваться-то некуда! Вывод: коррупция в Украине — не отдельная проблема, а АЛЬТЕРНАТИВНАЯ СИСТЕМА социально-экономической самоорганизации общества. Ни больше и не меньше. Это то самое гражданское украинское общество, которое, подобно Диогену с его дневным фонарём, так долго ищут отечественные политологи и социологи. Просто это общество приобрело совершенно оригинальную форму… И в этом коррупционном болоте, в этой «теневой» системе самоорганизации общественной жизни тонут все наши реформы, преобразования и «оранжевые революции», пуская на поверхность гласной политики лишь дурно пахнущие пузыри «парламентских коалиций».

В тот раз мне не хватило лишь одного шага, чтобы прийти к окончательной формулировке на уровне политологического обобщения. Теперь эта формулировка очевидна: коррупция в Украине — это НОВАЯ, ИЗВРАЩЁННАЯ ФОРМА ОБЩЕСТВЕННОГО ДОГОВОРА. Форма, представляющая собой беспрецедентную в европейской истории мутацию государственного организма.

Это как раз тот случай, когда количество переходит в качество. Невиданные масштабы украинской коррупции, столь же невиданная степень её влияния на все стороны социально-экономической жизни позволяют однозначно утверждать: наша коррупция давно переросла свою первоначальную сущность и превратилась в общенационального монстра, который сожрал классический общественный договор вместе со всеми потрохами-атрибутами подлинной государственности. Отрицать этот факт невозможно. Если правда, что «договор — дороже денег», как гласит известный афоризм, то мы умудрились доказать обратное. Наш договор оказался дешевле, ибо мы его банально продали. Некоторые оправдательные нотки, звучащие в вышеприведённой цитате («жить-то надо при любом государстве!», «деваться-то некуда!»), уже не кажутся такими убедительными. Да, нас часто ставят в условия, когда легче дать взятку, чем проявить законопослушание и гражданскую позицию. Однако мы сами благословили власть коррупции своей рабской покорностью, своим молчанием, своей готовностью терпеть произвол ради сохранения крохотного личного благополучия.

И вот мы имеем то, что имеем: коррупционные договорённости вытеснили из нашей жизни верховенство закона, коррупционные схемы в бизнесе и органах власти подменили собой легальные и прозрачные экономические отношения, политическая коррупция свела на нет избирательное право и реальную (не путать с формальной) возможность народа формировать органы власти и осуществлять над ними общественный контроль. Кстати, при таком положении вещей демократия невозможна в принципе; украинская демократия — что при Ющенко, что при Януковиче — такой же миф, как украинская государственность.

И всё-таки без ответа остаётся главный вопрос: что же произошло с нами за 20 лет независимости? Как могло случиться, что «щырый» народ, который, как он сам считает, ведёт своё происхождение от свободолюбивых казаков, взрастил и взлелеял в собственном теле страшную химеру, обратившую его в рабство? Наверное, концовка покажется неожиданной, но тут я отступлю от политологических концепций.

... После горбачёвской перестройки, когда победили гласность и свобода слова, пресса стала писать на самые острые и животрепещущие темы. Но мне почему-то запомнился один телевизионный сюжет. Столичные журналисты (видимо, ранее освещавшие лишь официозные мероприятия) приехали в отдалённую русскую деревню. То, что они там увидели, шокировало: нищий колхоз, ржавая техника, голодные коровы, брошенные дома, полуразрушенная церковь, сплошь пьяные мужики, измождённые несчастные бабы... В беседах с сельскими старушками удручённые журналисты задавали один и тот же вопрос: как такое могло случиться? И полуграмотные бабушки отвечали образованным гостям: «Люди забыли Бога».

Мне больше нечего добавить.