В центральной прессе не утихает дискуссия по поводу придания надлежащего статуса русскому языку (который формально у нас давно существует на основании «Закона о языках в украинской ССР»). Национально озабоченные деятели взахлеб приветствуют решения так называемой Венецианской Комиссии, назвать серьезными которые не поворачивается язык.

Хочу и я коснуться темы Венецианской Комиссии, и начать ее с вопроса, а судьи кто? Кто решает, учить нам или не учить русский язык, готовить или нет соответствующих специалистов? Как явствует из сайта ВК, ее членами являются, в частности, профессора университетов, преподающие конституционное и международное право, судьи верховных и конституционных судов, депутаты национальных парламентов, высокопоставленные чиновники.

Только вдумайтесь — какой контингент! И… ни одного не только профессора лингвистики, а и социолога, психолога или, хотя бы, историка. Может быть, такие специалисты и присутствуют, но на официальном сайте ВК такой информации нет.

Следование решениям ВК похоже на ситуацию когда кто-нибудь из нас спрашивал бы соседа, что нам есть на ужин или как тратить деньги. Абсурд? Конечно, хотя, безусловно, мы можем посоветоваться со знакомыми, что подарить кому-то, или купить для них (не для себя). Но окончательное решение все равно будет за нами. Никто ведь не был против того, чтобы вернуть на герб Одессы Золотую Звезду в знак памяти о нашем великом прошлом, и в знак благодарности тем, благодаря кому мы (да и ВК тоже) живем. Так зачем нужно спрашивать европейцев как нам говорить?

Не спрашивает же Франция, возрождать или нет бретонский язык. Прозвенел тревожный звонок, что этот язык исчезает, и Париж откликнулся на него. В стране действует программа возрождения: работают школы, существует пресса на бретонском языке, ведутся радио- и телепрограммы. Даже в конце 80‑х годов учебник французского языка для иностранцев содержал страноведческую информацию об обычаях, традициях, блюдах бретонцев. При этом авторы добавили в текст некоторые, самые распространенные выражения типа: «Как дела, добрый день», и т. д. При этом все бретонцы считают себя французами, хотя и не стесняются своих этнических корней.

А что видим мы? Сокращение русского языка, отсутствие финансирования на его преподавание, сокращен набор студентов на русское отделение Одесского университета.

Проблема, безусловно, есть и она серьезна.

Очень убедительно звучит обращение Одесского горсовета в Министерства Юстиции и Внутренних дел, когда речь идет о самоуверенности работников отделов РАГС, которые, пользуясь юридической некомпетентностью граждан, записывают их детям украинские имена. Доходит до выяснения отношений и запугиваний. На требование записать ребенка под именем Михаил, Алена, Алексей выдвигаются ультиматумы: «У вас в будущем будут проблемы. Вы должны будете следить за тем, чтобы в документах фигурировало то же имя, что и в Свидетельстве о рождении».

Все было бы ничего, если бы не одно но. Последние 10‑15 лет граждане Украины часто выезжают за границу, подают документы для участия в конкурсах на получение стипендий европейских государств, выезжают на ПМЖ. Такая деятельность требует перевода документов на ходовые языки: французский, английский, немецкий. В результате получаются различного рода нестыковки. Например, женщина по имени Анна, родившаяся, скажем, в Белоруссии, приезжает в Украину и становится Ганной. На это имя ей выписывают диплом, свидетельство о браке. Дальше — свидетельство о рождении детей. Когда же наступает момент, о котором я уже упомянул, то возникает, мягко говоря, нестыковка между русским именем в ранних документах и его аналогом — в украинских. Да разве заботятся об этом работники РАГСов! Им бы оформить и отчитаться! А то, что за каждой бумажкой нужно потом бежать в архив, и то, что они же первыми не признают соответствий между русскоязычными и украиноязычными документами, их это не интересует.

Конечно, чтобы правильно, квалифицированно, деликатно выполнить работу, нужно постараться выучить правила переноса имен с одного языка на другой и, если хотите, этимологию имен. А пока книги регистраций рождений содержат почти всегда украинские имена. А недоуменные родители только разводят руками.

Мне вспоминается добрый советский мультфильм «Семь Иванов — Семь капитанов», этакое пособие для работников РАГСов. В этой ленте показаны семь персонажей, которые носят этимологически связанные имена: Иван, Хуан (испанец), Ян (поляк) и т. д. Капитаны дружат между собой, и никому не приходит в голову, что все они должны называться одинаково, исходя из этимологического принципа.

Или вот еще пример. В 80‑х годах минувшего века, когда был снят железный занавес, огромное количество туристов из Западной Европы устремилось на Восток, чтобы ознакомиться с нашей страной. Восторг был настолько велик, что в последующие годы европейским детям стали давать наши имена. Мне лично в 1994 году довелось познакомиться с французской семьей, где росла девочка Лена (не Элен, заметьте), в 1995 году пришлось работать с бельгийцем по имени Иван. Я узнавал, испытывали ли мои знакомые какие-либо сложности, связанные с их именами? Ответ был — никаких! Так почему же у нас не так? Нарекли родители сына Николаем — не надо из него делать Миколу! Вспомним, что в СССР украинского писателя Бажана никогда не называли Николаем, а только Миколой, белоруса Васыля Быкова не называли Василием, а Яна Райниса — Иваном. Семь Иванов — семь капитанов…

Мое поколение (я не говорю уже о людях старшего возраста) помнит, как выглядели банкноты достоинством от 1 до 100 рублей. На них номинал обозначался на языках всех пятнадцати республик. Самые любознательные могли запомнить надписи «уч сом», «быр сум» и т. д. Специалистам в области лингвистики известно, что названия денежных единиц не переводятся ни при каких условиях. А вот с рублем вышло наоборот. Это можно связать со стремлением властей максимально уровнять в правах и малочисленных эстонцев, и украинцев и самих русских. Кстати, на Гербе СССР, на котором снопы пшеницы были обернуты красной лентой, ее фрагменты содержали девиз «Пролетарии всех стран, соединяйтесь» на языках 15 союзных республик.

В те же времена, как и сегодня, название нашего города имело разный вид: Одесса (полученное еще при основании) по-русски и Одеса — по-украински. В те времена на это никто не обращал внимания, поскольку языком межнационального общения был русский и любые переводы и переходы на другие языки осуществлялись преимущественно с него. Сегодня, когда в Украине государственным является только украинский, перенос названия с одной буквой «с» будет противоречить либо ему самому (к примеру, во французском языке вариант Odesa должен читаться как Одеза), либо природе языка (буква s между гласными читается всегда как звук з).

Это — детали специфические, лингвистические. А нужно говорить и о психологических, о понятийном аппарате, который, например, ребенок впитывает с детства. И если в семье говорят на русском языке, такой ребенок должен ходить в русскую школу с русским языком обучения по всем предметам, за исключением украинского языка и литературы. В противном случае, такой ребенок будет хуже осваивать школьные предметы, у него меньше шансов проявить свои способности в каких-либо областях знаний и т. д.

В любом случае, дискуссию нужно закачивать и принимать закон «О языках», подготовленный нашим земляком, народным депутатом Сергеем Гриневецким, в соавторстве с Александром Ефремовым и Петром Симоненко.