О новой книге Валерия Смирнова и не только...

Сразу скажу — прочел быстро и с интересом. Завораживает какая-то злая энергия, идущая со страниц. Понимаешь, что злость эта аргументирована и в чем-то оправдана. Ну да, Паустовский излишне хвалил Бабеля. Ну да, по Тираспольской хоть и можно пройти в порт, но идти еще далеко. Ну да, были писатели, лучше, чем Бабель, знавшие Одессу и разговорные одесские выражения. Ну да, Бабель — не Пушкин, а к Всемирному клубу одесситов у самих одесситов отношение неоднозначное. И памятников в Одессе много поставлено людям, имеющим к Городу очень отдаленное отношение или вообще никакое. От себя я бы добавил про Петра Лещенко, в честь которого даже доски мемориальной нет нигде, а ведь он заслуживает — артист с мировым именем как-никак. Это вам не Утесов. И вовсе не невинная жертва сталинских репрессий Бабель. И добрый взгляд из-за стекол очков может быть очень обманчивым, мы знаем... И партийного руководителя Бетала Калмыкова описал Бабель в стиле соцреализма. Но все же...

Все же чего-то здесь не хватает. А что-то явно лишнее. Уж очень щедро направо и налево раздаются тумаки. Да, Жванецкий живет в Москве, Одессы не видит и не слышит, и приходится ему ее выдумывать. Ну так и не читай, если не нравится! Никто же не заставляет. Попробовал бы он походить по Одессе, где лицо его знакомо каждой собаке, а каждый захочет сказать ему что-то очень умное, а послать нельзя, а улыбаться устал? А я помню, как болели скулы от долгого смеха после выступлений Карцева и Ильченко в Одесском доме офицеров в семидесятые, где читали они Жванецкого. Я бесконечно благодарен Михаилу Михайловичу за этот смех. А попробуйте написать так же смешно! А про клуб одесситов хочу сказать фразой со стены салуна времен дикого Запада — в тапера не стрелять, он играет, как умеет! Люди пытаются пропагандировать Город, иногда небезуспешно, издают интересные материалы, проводят выставки и презентации. Если кто хочет помочь — Бог в помощь. Если кто создал что-то новое — двери открыты. Может быть, наша беда — это то, что все мы много спорим, кто больше одессит. Спорим до хрипоты и взаимных оскорблений. А не надо...

Бабель — не наше все. И не все наше. Но так уж сложилось исторически (а исторически — далеко не всегда значит справедливо), что очень многие люди восприняли самобытность нашего Города посредством прочтения рассказов Бабеля о нем. Конечно же, коренному одесситу очень трудно представить, как вся Одесса, затаив дыхание, ждет веского слова маровихера, налетчика и вымогателя и радостно вздыхает, услышав это слово. В свое время я, объездив большую часть Украины и изрядно поколесив по Союзу, много раз сталкивался с тем мнением, что практически все одесситы — аферисты. И мне говорили это люди, ни разу не бывавшие в нашем городе, что я на одессита не похож и разговариваю не так, как, по их мнению, должны разговаривать настоящие одесситы. Мне не жалко было подыграть им, сказать «що», «или!», «а я знаю?», «умер-шмумер» или что-нибудь еще из этой оперы. Иногда, грешен, подыгрывал. А что делать?

Но, и это главное, наш Город не аттракцион для приезжих! Ситуация: студенческий спортивный лагерь, середина восьмидесятых. Двое москвичей обсуждают Дерибасовскую, на которой недавно побывали: «А че, ниче там особенного нет!» Я стал расспрашивать их, а что же особенного вы ожидали там увидеть? После весьма невнятных объяснений я понял, что им хотелось, чтобы все вокруг кричали, говорили по-одесски, и желательно, чтобы на углу Ришельевской Остап Бендер с Кисой Воробьяниновым «жарили на гармошке» одесские куплеты. Все! Их не интересовали тонкости отношений между одесситами, кого считают дешевкой, а кого уважают, и за что. Им были нужны антураж и яркая фактура. Коренное отличие тогдашней ситуации от сегодняшней: Одесса была и остается рабочим городом. А сейчас, когда из нашего Города сделали сами знаете что, может быть, и стоит торговать «лицом», и по законам рынка — предлагать то, что пользуется спросом? Устраивать среди школьников и молодежи олимпиады по одесскому языку и с их помощью определять, кто же больше одессит? А в качестве учебников использовать словарь Смирнова, а не фуфло, изданное издательством «Оптимум». Я по своему опыту знаю, что по-одесски выглядят и говорят как раз не коренные жители, а чаще те, кто в Город приехал примерно полгода назад вечерним автобусом, так что победителями в таких олимпиадах как раз они и будут.

А если серьезно — в Городе умирает Слово. Почитайте одесские газеты — в них ничего одесского. Реклама и политика. А мое, опять же, мнение читателя — газета должна быть интересной. Она должна волновать, заставлять задуматься. Вспомните, еще совсем недавно одесская пресса отличалась от любой другой. Он была «более» другая. В ней было живое слово, жителей города волнуют не только проблемы ЖКХ, им интересно не только про зеленых человечков и нацистские города, до сих пор существующие в Антарктиде. И тут дело не в одесских выражениях и языке — исчезает присущее нашему городу вольнодумство, свобода мысли, а именно они стали основой Одессы, все остальное — только оболочка.

Я очень во многом солидарен с г-ном Смирновым: по поводу телевизионного московского и киевского юмора, повального заимствования одессизмов в «Ликвидации», и насчет того, что одесский колорит — продукт смешения разных народных традиций, а не только акцент человека, привыкшего разговаривать на идиш. Действительно, очень мало осталось сожалеющих об утрате греческого, немецкого, французского, итальянского, польского, арнаутского, болгарского и других своеобразных колоритов. Замечу, что люди склонны все в жизни упрощать — так устроена человеческая психика, об этом просто замечательно написал Валерий Смирнов. Только не надо самому себя хвалить — пусть это делают другие. А то треть книги — не про Бабеля, сказочного персонажа в стиле бессмертного Гофмана, а про себя, любимого, знатока одесского языка, ежедневно совершающего немыслимый подвиг, — живущего в Одессе. Что-то геройское в этом, конечно, есть, но тогда мы все — герои.