В ноябре прошлого года стало известно о том, что Николай Скорик, в течение четырех лет возглавлявший Одесский областной совет, занял пост министра финансов Автономной Республики Крым. Но если для многих одесситов и коллег Николая Леонидовича по облсовету это было неожиданностью, то для него самого — вполне обоснованным предложением.

Основанием для приглашения поработать в Симферополе, последовавшем от председателя Совета министров Крыма Василия Джарты, стало прекрасное знание Скориком финансовой сферы: он несколько лет работал председателем правления АО «Имексбанк», защитил кандидатскую по банковскому делу, является членом Совета Ассоциации украинских банков.

Конечно же, наш земляк часто бывает в родном городе. И по семейным обстоятельствам — здесь по-прежнему живут его родители, и по рабочим — Николай Скорик ответственно относится к своим обязанностям депутата Одесского областного совета. А еще он просто очень любит Одессу!

СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО НА ФОНЕ КУЛЬТУРНОЙ СРЕДЫ

- Николай Леонидович, Вы ведь — коренной одессит?

— И я, и мои родители, и оба дедушки. Вся моя предыдущая жизнь прошла в Одессе, выезжал из родного города только в отпуск или в рабочие поездки. Я вырос на Молдаванке. Ходил в детский сад трамвайно-троллейбусного управления. Потом была Одесская школа №121, что возле Спасо-Преображенского собора. После школы поступил в Одесский политехнический институт. Большинство моих друзей — со школьной поры или со студенческой.

- С какими чувствами вспоминаете детство?

- Благодаря моим родителям, у меня было хорошее, счастливое детство. Когда я был ребенком, моим родителям было столько же лет, как мне сейчас. Я рос в атмосфере, которая сейчас, как мне кажется, уходит. Мама работала в университете имени Мечникова, папа — инженер. Это была техническая интеллигенция, достаточно грамотные люди, которые, благодаря своим способностям, были вполне обеспечены — конечно, по меркам советского времени. В этой среде был культ чтения, мы выписывали толстые журналы — «Новый мир», «Иностранную литературу», непременно—«Литературную газету». Это было некое скрытое диссидентство... Помню походы в филармонию на чтецов. Эта культурная среда уже ушла в прошлое. Да и технической интеллигенции практически не осталось. Мама была одним из ведущих специалистов по физике полупроводников, а потом была вынуждена перепрофилироваться в экономиста.

- Значит, Вы, хоть и на Молдаванке, но росли интеллигентным ребенком?

- Я был нормальным одесским мальчишкой. И отказался играть на скрипочке, хотя меня активно заставляли. У нас был такой цыганско-молдаванский двор возле таксопарка на улице Средней. Ребята моего поколения хорошо знают, что происходило в таких районах Одессы. И это позволило мне не отрываться от жизни. (Смеется).

БАНК КАК НИША ДЛЯ САМОРЕАЛИЗАЦИИ

- А потом пришлось окунуться в эту непростую жизнь с головой?

- В начале 90-х всякое бывало. Мы окончили школу в 1989-м, поступали в вузы при Советском Союзе, а заканчивали в период развала... Это был сложный период. Сейчас эти перипетии вспоминаются с улыбкой, но возвращаться в те времена, кого ни спроси, никто не хочет.

- Но ведь именно в те времена Вы начали работать в банке?

- Я никогда не думал, что буду работать в банковской сфере, но так сложилось, что уже больше 15 лет с ней связан. И ничуть не жалею об этом. Банковский период стал интересным и очень важным для моей жизни. Если как личность я сформировался раньше, то как специалист, который может найти нишу для самореализации в профессиональном и личностном плане, — именно во время работы в финансовой сфере. Эта деятельность дала возможность сделать нормальную карьеру и обеспечить себе материальную стабильность. А полученный практический опыт стал основой для дальнейшего роста. Ведь экономическое образование, которое нам дали, было далеким от того, с чем мы сталкивались в жизни. У нас были прекрасные преподаватели, но экономика, которую нам преподавали в начале 90-х, была по большей части советской, а жизнь резко менялась. Мы столкнулись с явлениями, о которых нам рассказывали, как о страшилках из капиталистического мира, — например, с гиперинфляцией. Мы с друзьями делали первые шаги в бизнесе, и когда утром получали какую-то выручку, то спешили ее тут же перевести в доллары... Это был период становления украинского рынка. Из того времени вышло много нынешних ведущих бизнесменов — моих ровесников и немного постарше.

- Пришлось заниматься самообразованием?

- В какой-то степени — да. Хотя, безусловно, я благодарен школе — она была очень хороша в плане общих знаний, общей культуры, изучения иностранных языков. И все нынешние дискуссии о том, на каком языке преподавать в школе — на украинском или на русском — надуманные. Могу сказать, что я учился в украинской школе и не чувствовал никакого дискомфорта. Мы на уроках говорили на украинском, на переменах — на русском. И сейчас, в органах власти, для меня не составляет проблемы, когда это необходимо, говорить то на одном, то на другом языке. Точно так же, как нет проблемы с английским. Была заложена серьезная база — и в школе, и в институте. Но жизнь вносила свои коррективы, и поэтому многое приходилось познавать на практике. И научной работой я занимался той, что была связана с практической работой в банке, защищался по проблематике банковского дела. Ключевым вопросом было «Совмещение банковской ликвидности с прибыльностью коммерческих банков», и я занимался им не как теоретик, а как руководитель достаточно крупного коммерческого банка, который сталкивается с этой проблемой ежедневно.

ПОЛИТИК ИЛИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЛУЖАЩИЙ?

- Вы ведь могли быть успешным бизнесменом и без политики, почему повернули в эту сторону?

— Для того чтобы стать сильным, самостоятельным бизнесменом, должно быть такое качество, как склонность к риску. Мне же ближе принцип «Лучше меньше, да лучше», и большим самостоятельным бизнесом я никогда не занимался. Я работал в коммерческих структурах на высоких должностях. А к политике подтолкнули события 2004-2005 годов, когда я участвовал в предвыборной кампании Виктора Федоровича Януковича. Все, что происходило после этой кампании, для меня было неприемлемо. Не скажу, рад я тому, что пошел в политику, или не рад, — так сложилось. Сейчас, опять же, я в большей степени не политик, а государственный служащий, чиновник, и депутатская деятельность — это скорее не политика, а общественная деятельность. Вот когда я возглавлял облсовет в период 2006-2010 годов — это была политическая должность. Тогда облсовет выполнял достаточно серьезные функции по стабилизации жизни в регионе на фоне политической нестабильности в стране.

ЛЮБОВЬ РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

- Мы привыкли Вас видеть на всех более-менее значимых концертах, премьерах. Кажется, Вы не пропускаете ни одного концерта Жванецкого... Эта любовь — тоже родом из детства?

— Конечно! Я познакомился с Михал Михалычем уже в бытность мою председателем областного совета, но он был моим кумиром с детства. Как и наши КВН-щики, и футболисты «Черноморца». Мне повезло, что моя деятельность позволила потом познакомиться не только с Михаилом Михайловичем, но и с Олегом Блохиным, Андреем Балем, Юрием Роменским. Это люди, которые во многом влияли на наше становление. Многие интермедии Жванецкого я знаю наизусть, у меня были виниловые пластинки. Это то, на чем мы воспитывались, это та среда, в которой я рос. Не могу сказать, что я такой театрал, что знаю все течения театральной жизни, но когда попадаю в Москву, то с большим удовольствием хожу в театры. А в детстве меня туда водили родители...

- Теперь Ваша очередь «сеять разумное, доброе, вечное». Сын еще маленький, а дочери 4 годика — уже можно и в театр водить...

— Да, она девочка уже достаточно взрослая. Я стараюсь читать ей книжки, которые в свое время нравились мне, скажем, рассказы Николая Носова. И, мне кажется, получаю большее удовольствие, чем она.

- Семья уже с Вами?

— Да, они уже в Крыму. Жена еще привыкает к новому городу, а я уже адаптировался.

- Можете сравнить Одессу и Симферополь?

—Думаю, это будет некорректно. Одесса для меня — родной город. Симферополь — город, в котором я себя чувствую уверенно и комфортно.

- А сокровенная мечта есть?

— Есть, но говорить не буду. Чтобы не сглазить!