Сто пятьдесят лет назад, 19 февраля 1861 года (по старому стилю), император Александр Второй подписал манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей». Через две недели, в Прощеное воскресенье, манифест оглашен был с амвона Успенского собора московского Кремля, а в Петербурге прочитан войскам самим императором.

Ближе к Европе

«Дарование прав» касалось большинства украинских крестьян, подданных Российской Империи. Меньшинство (те, кто жил в Австро-Венгрии) к этому времени были лично свободными уже девяносто лет. От остатков феодальной зависимости их освободила «Весна народов», европейская революция 1848 года.

В России же выкупные платежи, остатки крепостного права, крестьян связывали до 1907 года. Тем не менее значение реформ, которые предпринял Александр Второй для населения Российской Империи, в том числе и для украинцев, было не меньшим, а, может быть, и большим, чем преобразования, совершенные Петром Первым.

Если вдуматься, два упомянутых российских царя в деле реформ являются антиподами, хотя преследовали одну и ту же цель, решали одну и ту же масштабную задачу — приблизить свою державу к Европе, войти на равных в семью цивилизованных государств. Но Петр для этого окончательно закрепостил подданных (не только крестьян — всех сверху донизу), а его потомок попробовал их освободить.

Крепостное право в Украину, кстати, вопреки общему заблуждению, первой принесла не Екатерина (указом 1783 года она только оформила уже существовавший запрет крестьянам покидать наделы), а именно Петр, который привязал хлебопашцев Левобережной Украины к земле через единую для империи подушную подать.

На Правобережную Украину, которая в состав Российской Империи вошла после разделов Польши, российские формы крепостной зависимости распространялись не в полном объеме. Но там продолжали действовать порядки, унаследованные от прежних владык, что бесправие украинских крестьян делало еще тяжелее.

Крестьянская реформа Александра Второго и другие реформы, которые за ней последовали, освободили подданных от феодальных пут не полностью. Они не затронули политическую основу государства — самодержавие. Но появление земств, городского самоуправления, состязательного правосудия, автономных высших учебных заведений, современной армии в короткий срок изменило лицо России.

Империя Петра Первого и Екатерины Второй европейским государством являлась только географически, политически она во многом была азиатской деспотией. В империи Александра Второго цивилизация постепенно стала пускать корни, распространялась вглубь.

Провалы и трещины

Либеральные преобразования в стране, которая веками до этого управлялась самовластно (и часто — самодурно) не могли, естественно, проходить без эксцессов. Мерзлота оттаивала неравномерно. Казалось бы, прочные постройки «плыли», появлялись трещины в самом фундаменте государства.

В одной из трещин поселились революционные демо-краты, которым дарованных свобод не хватало, которые уступки правительства понимали как слабость, отвергали любые компромиссы с царской бюрократией, а свержение самодержавия провозглашали ближайшей задачей.

Другую трещину оккупировали национально-освободительные движения. Верней, самое мощное и последовательное из них — движение за независимость Польши. Через два года после освобождения крестьян и начала проведения других реформ это движение вылилось в восстание 1863 года.

Украинцы западных губерний, помещики и крестьяне, в этом восстании не поддержали поляков. Основатель «Громады» профессор Киевского университета неформальный лидер «украинофилов» Владимир Антонович публично выступил против любых разговоров о сепаратизме.

Но страх бюрократов был так велик, что в июле 1863 года министр внутренних дел Валуев циркуляром запретил публикацию «на малорусском наречии» научной, религиозной и педагогической литературы, а император Александр Второй через тринадцать лет в «Эмском указе» подтвердил и расширил меры, связанные с распространением украинского языка и украинской культуры.

Валуевский циркуляр и «Эмский указ» современные историки Украины приводят как показательный пример репрессий царского правительства против угнетаемой нации. В каком-то смысле это действительно так. Но обратим внимание, что, несмотря на циркуляр, указ и сотни других распоряжений российской власти, литература на украинском языке продолжала проникать в Украину из Австро-Венгрии, а в самой России «Громады» и другие объединения украинцев свою деятельность не прервали, а даже расширили.

Украинское освободительное движение в России, конечно, существовало и раньше, но только после реформ второй половины девятнадцатого века оно могло принять массовый характер, оформиться организационно, установить постоянное сотрудничество с украинцами Австро-Венгрии и, в конечном счете, стать общенациональным.

Крепостники и освободители

Александр Второй не был в состоянии предвидеть такой оборот событий. Но он многое не предвидел и еще большее не успел завершить. После того как 1 марта 1881 года императора убили народовольцы, его наследник попытался вернуть государство в состояние «порядка». Крепостное право восстановить возможности не было, но часть гражданских прав и свобод, дарованных народу отцом, сыну отобрать удалось.

По пути сохранения самодержавия в первозданном виде хотел следовать и внук Николай Второй, но помешали революции. Первые две процесс освобождения практически довели до конца, но третья («октябрьская») закабалила крестьян крепче, чем российские самодержцы вместе взятые.

В начале тридцатых годов прошлого века в результате коллективизации крестьян в СССР не только лишили собственности. Их снова прикрепили к земле, лишив паспортов и права передвижения по стране. В то время аббревиатуру ВКП(б) народ расшифровывал как второе крепостное право большевиков.

С конца 1932-го до середины шестидесятых годов прошлого века сельский житель получить внутренний паспорт мог только после службы в армии или по специальному разрешению начальства. Полная паспортизация сельского населения прошла уже при Брежневе в 1974 году. Таким образом, освобождение крестьян, которое начал Александр Второй, завершилось через сто лет с лишком.

В это время в советской печати о дате 19 февраля как о празднике, естественно, не упоминали. Тем более помалкивали об императоре, убитом «героическими революционерами-народовольцами». Это не удивительно. Удивительно, что такая традиция сохраняется по сей день.

Показательна, например, судьба двух одесских монументов. Разрушенный большевиками памятник императрице, «прикрепившей украинцев к земле», восстановлен и водружен на прежнем месте. Колонна в честь царя-освободителя, лишенная барельефов, продолжает разрушаться в центре парка Шевченко и напоминает заводскую трубу.

Понятно, что каждый город чтит собственных героев, выбирает свои праздники. Освободители в Одессе не в моде. Симпатии отданы крепостникам.