Как часто в нашем обществе звучит слово «даун»? Многие взрослые считают, что это определенная категория больных людей. А вот для школьников и молодежи даун — самое емкое выражение, когда хочет­ся кого-то обидеть. Мол, какой ты глупый и недоразвитый. До тех пор, пока мы будем так думать и говорить, вряд ли нас самих можно считать умными и образованными людьми.

Никто не застрахован

Люди с синдромом Дауна есть во всем мире. В любой семье, независи­мо от расы, национальности, образо­вания, здоровья, социального статуса родителей и даже уровня экологии местности, где они живут, может ро­диться «солнечный» ребенок. По стати­стике, на 600—800 родов—один малыш с синдромом Дауна. Да, именно с синд­ромом (!), а не с болезнью, диагнозом...

Синдром — это определенный на­бор признаков и особенностей. У синдрома Дауна главным признаком является наличие дополнительной хромосомы. Почему так происходит, ученые до сих пор выяснить не смог­ли. Во внешности люди с синдромом Дауна часто имеют небольшие отли­чия в форме головы, глаз, ушей и пе­реносицы. А проблемы здоровья мо­гут быть от самых незначительных до очень серьезных. У детей с синдро­мом Дауна, как правило, наблюдает­ся пониженный мышечный тонус, по­этому они позже начинают ходить и могут иметь нарушения в развитии речи и письма. Но эти дети не обре­чены. Наоборот, чем больше любви, заботы и внимания подарят им роди­тели, а уважения — общество, тем больше шансов, что здоровье и жизнь этих детей будут полноценными.

Общество тоже в ответе

— Даун — это имя великого учено­го, который работал с такими детками и впервые описал синдром. Поэтому слово «даун» заведомо должно зву­чать гордо. Другое дело, что наше об­щество знает очень мало о синдроме Дауна. Кто-то может отвернуться от такого человека сам по себе, родите­ли обычных детей иногда запрещают играть с таким ребенком, а мама, ус­лышав в роддоме слово «даун», отка­заться от свого малыша. Все это не­правильно, — рассказывает Надежда Дандина, мама 3-летнего Жени.

Ему синдром Дауна не помешал в столь маленьком возрасте научиться читать, считать и вести себя, как все остальные дети. Однако для этого, практически с рождения сына, Надеж­да и ее семья не теряли ни минуты драгоценного времени. Сначала они занимались с ребенком сами, а потом обратились в областной центр соци­альной реабилитации детей-инвали­дов. Сегодня, за исключением отста­вания в развитии речи, Женя почти ничем не отличается от своих ровес­ников. Он не по годам самостоятелен, открыт для общения и дарит окружа- ющим-самые позитивные эмоции.

Однахо многие мамы стараются даже не показывать людям такого ма­лыша. Не хотят видеть сочувствующих взглядов соседей, знакомых и друзей. Не хотят, чтобы их ребенок услышал в свой след насмешливое «даун».

Я тоже после родов сидела дома и все время плакала. Была тя­желая депрессия. Ребенка никому не показывала, — вспоминает Ирина.

Прийти в центр социальной реаби­литации детей-инвалидов женщину уговорила Надежда Дандина — мама с таким же ребенком. Тем более, сама убедилась, что специалисты центра поднимают на ноги, казалось бы, без­надежных детей.

Когда я познакомилась с други­ми мамами и их детками, стала отно­ситься к синдрому Дауна совсем по-другому. Я почувствовала, что мой ребенок — нормальный человек. Пе­ресадила его в открытую коляску, — замечает Ирина.

Их место — среди нас

В развитых странах дети с синд­ромом Дауна ходят в обычные дет­сады и школы. В Великобритании, к примеру, три четверти таких людей имеют работу и полноценную жизнь в обществе. А испанец Пабло Пине- да — первый в Европе человек с синдромом Дауна, который получил высшее педагогическое образова­ние. Он снялся в художественном фильме «Я тоже», который расска­зывает о жизни с синдромом Дауна. Вот что говорит Пабло о том, как он узнал о синдроме: «Об этом мне рассказал учитель. Мне было при­мерно 7 лет, когда он объяснил мне генетику синдрома Дауна. В том возрасте я почти ничего не понял и задал только два вопроса. Я спро­сил его: «Я глупый?». Он ответил: «Нет». «Могу ли я ходить в школу с моими друзьями?». Он сказал: «Без проблем». Все остальное мне было безразлично».

Как рассказывает методист област­ного центра социальной реабилита­ции детей-инвалидов Любовь Вад- рус, мнение о том, что дети с синд­ромом Дауна необучаемы, а уж тем более, неадекватны — ошибочно. Каждый индивидуальный случай нуж­но рассматривать отдельно.

— Все дело в том, что общество еще не совсем готово принять таких детей, — говорит Любовь Михайлов­на. — На улице люди заостряют на них внимание, как и на тех, у кого на лице большой шрам, нет руки или ноги. Что же касается индивидуального разви­тия, то если с такими детьми зани­маться с первых дней, месяцев, лет, они растут, как и все остальные дети. Знают и соблюдают правила поведе­ния, умеют вести себя в обществе. Я считаю, что мы должны научиться по­нимать: все люди одинаковы, и чело­век в инвалидной коляске, человек с синдромом... — это тоже человек.

В последнем очень сомневаются родители, которые после активной ранней педагогической коррекции ребенка с синдромом Дауна следу­ющей ступенькой в его развитии ви­дят обычный детский сад. Сегодня в нашей стране имеют место случаи, когда такого ребенка не хотят здесь видеть. Даже если на это есть реко­мендация психолого-медико-педагогической консультации. Право­мерно ли это и почему так происхо­дит, мы попросили рассказать на­чальника отдела дошкольного обра­зования управления образования Херсонского исполкома горсовета Людмилу Ковригу.

— В Херсоне дети с синдромом Дауна ходят в обычные детсады, но немногие. Вы правильно заметили, что обычному детскому саду пред­шествует большая коррекционная ра­бота. А потом, если медики не запре­щают, то и мы вправе дать возмож­ность заниматься в обычном оаду, — объясняет Людмила Николаевна. — Но есть и другая сторона медали. Не все родители согласны, чтобы с их детьми находились такие малыши. Чаще это связано с тем, что, возмож­но, им нужно уделять внимание в ущерб остальным. Поэтому, прежде чем взять особенного ребенка в обычный сад, заведующие проводят среди родителей анкетирование. Как правило, в наших детсадах отзыв по­ложительный. И в группе, где есть та­кой ребенок, у остальных детей боль­ше проявляется чувство заботливос­ти и уважения друг к другу.

Быть может, потому наше обще­ство столь интересно, что все люди разные. У каждого — своя внешность, характер, привычки, особенности и даже болезни. Но право быть в социу­ме имеет каждый, в том числе и люди с синдромом Дауна, люди с ограни­ченными возможностями... Хочется верить, что в ближайшие 5—10 лет для них в нашей стране будет нормой, а не редким случаем, и учеба в вузах, и работа по призванию, и другие бла­га. И никто не посмеет сказать, что они — не такие, как мы.