В минувший понедельник, 6 декабря, в Новой Каховке прошло очередное заседание суда над местным наркоторговцем. Вот только у “наркобарона” при обыске изъяли всего лишь один шприц и меченую купюру. Да и изъяли ли?

В редакцию “Вгору” обратилась жительница Новой Каховки – Ольга Петровна. И попросила провести журналистское расследование по поводу фабрикации уголовного дела в отношении ее мужа, Анатолия Полторацкого.

Как она рассказала, в конце января этого года, примерно в 8 часов утра к ним домой пришел бывший участковый Андрей Богомазюк. Муж вышел на площадку и буквально тут же рядом с ним появились еще три человека. Все это она увидела в дверной глазок и тоже вышла из квартиры, спросив, что случилось. Ей ответили: уберите собаку (у них есть овчарка), сейчас у вас будем проводить обыск.

Обыскали все и – ничего противозаконного не нашли. Но уходя, сотрудники милиции увели мужа с собой. А один из них вернулся и забрал со стола барсетку с документами и кошелек с 2,5 гривнями, которые Ольга приготовила Анатолию на проезд – тот собирался на работу. Муж домой так и не вернулся. Утром на следующий день Ольга Петровна приехала в милицию, там ей сказали: Анатолий задержан за торговлю наркотой, у него в райотделе из барсетки изъяли шприц и меченые 10 гривень...

Ольга Петровна говорит, что ее муж не ангел: и пьянствовал, и дрался, и наркотиками баловался. Был судим. Но потом остепенился, а последние два года вообще “не употребляет”. Пытался устроиться на работу официально, но с такой биографией никто нанимать не хочет. Брался за все, что предлагали: и огороды копал, и грузчиком был, и извозом занимался. В общем, что называется, работящий, да какой-то непутевый. Но ведь судят-то не за непутевость...

Фемида – слепая?

Адвокат обвиняемого Ирина Шульгина, пояснила: в уголовном деле фактически два доказательства вины Анатолия: протоколы двух оперативных закупок (у него вроде бы дважды купили шприц с ацетилированным опием), и протокол обыска в кабинете следователя. Во всех делах, связанных с наркотиками, личность закупщика – засекречена. Он проходит под кодовым именем: Иванов Иван Иванович, Петров Петр Петрович и допрашивают его отдельно, в закрытом кабинете. С одной стороны да, это необходимо, чтобы обезопасить такого свидетеля. Но, с другой стороны, под его кодовое имя можно, если того захотеть, легко привести любого “левого” человека, который скажет: да, я тот самый Петр Петрович. К тому же отпечатки пальцев в таких делах не фигурируют. Считается, что от продавца до эксперта шприцы проходят через столько рук, что проверять отпечатки не имеет смысла. И фактически, только от честности, порядочности и объективности судьи зависит, будет ли закупщик действительно тем закупщиком, а не подставным лицом, который даст “нужные” показания. А тут в протоколах даже не указано, где конкретно они происходили: на улице, в подъезде, в квартире. Сказано: “по месту реализации”. Уже это – грубое нарушение.

Второе доказательство вины – барсетка со шприцом. Свидетели на суде говорят: барсетку осматривали дома. Там были деньги, документы, и все! Откуда вдруг шприц? Да еще спустя несколько часов и именно в кабинете следователя? Трижды адвокат направляла обращения в прокуратуру по поводу этих несоответсвий, по факту использования недозволенных методов ведения следстви. Ведь это – основа основ системы правосудия: незаконные “доказательства” не могут быть таковыми! Но прокуратура трижды отвечала: все законно!

Один из аргументов прокуратуры – подсудимый во всем признался, и никаких жалоб и замечаний от него не поступало. Но это только так, на бумаге, все просто: раз признался, значит виновен. Но не дай Бог попасть кому-либо в существующую машину правосудия. Недаром опытные оперативники сами признают: когда человеку говорят, что в отношении него возбуждено уголовное дело, тот испытывает такой шок и стресс, который сравним по силе с болью, страданиями, когда умирает самый близкий человек.

С ног на голову?

Выслушав супругу Анатолия и его адвоката, мы, честно сказать, не поверили, что в таком деле может быть столько явных и грубых ляпов. Да, бывают случаи коррупции. Но это касается больше дележки крупных предприятий, земли, квартир... А тут? Что можно взять с бывшего алкоголика и его жены, младшей медсестры интерната? Не поверили, и поехали в Новую Каховку на очередное заседание суда 6 декабря.

В тот день заслушали показания сотрудника милиции, который непосредственно задерживал Анатолия и уводил его из дома, пристегнув к себе наручниками. Алексей Агеев рассказал: рано утром они с коллегой, Андреем Богомазюком, приехали к дому Анатолия вместе с закупщиком. В присутствии понятых того осмотрели (чтобы в карманах ничего “лишнего не было”) и вручили ему обработанные купюры. Он зашел в подъезд дома, а когда вышел, то сдал шприц с опием. Тут же составили протокол, закупщика отпустили и поехали вместе с понятыми в РОВД. Потом забрали следователя и снова вернулись к дому Анатолия. Вместе поднялись наверх, позвонили в квартиру и предъявили постановление об обыске. Именно Алексей увидел на столе барсетку с документами и деньгами, и показал ее следователю. Тот переписал номера купюр, сделали смывы с рук Анатолия (ваткой со спиртом, чтобы определить – касался он меченых денег или нет), а барсетку изъяли. Больше в квартире ничего не нашли. Потом поехали на дачу. Там нашли кастрюлю с остатками коричневого налета, шприцы с остатками жидкости с фруктовым запахом, некоторые из них были с кровью. После этого Анатолия доставили в райотдел. Все.

А потом судья Сергей Пилипенко по просьбе адвоката зачитал некоторые листы уголовного дела. Согласно протоколу осмотра места происшествия, которым является кабинет следователя, при личном досмотре у Анатолия в барсетке обнаружен шприц с ацетилированным опием, а в кармане – кошелек с меченой купюрой. Там же ему сделали смывы и предъявили постановление об обыске. Потом поехали на квартиру, где он проживает. Согласно протоколу обыска квартиры – там ничего не нашли и ничего не изъяли. И – ни намека на обыск дачи.

Так как все было на самом деле? Адвокат попросила свидетеля посмотреть на подпись под протоколами, его ли она. Алексей сказал, что его. Но почему в протоколах написано совсем не то, о чем он рассказывал – пояснить не смог…

Больше вопросов, чем ответов

Анатолий уже почти 11 месяцев находится в следственном изоляторе. Его жена разрывается между семьей, работой и поездками в Херсон, в Кривой Рог (арестованного возят туда в СИЗО) и судами. Поприсутствовав только на одном заседании, мы сами убедились: в этом деле, действительно, очень много нестыковок и непоняток. То ли милиция не доработала, то ли так кому-то хочется посадить Анатолия, что готовы идти даже на подлог . В разговоре с Ольгой Петровной мы все пытались выяснить, за что же так ополчились на ее супруга? Неужели просто так, или все-таки она что-то скрывает? И она призналась, что как только мужа задержали, следователь требовал у нее документы на машину, угрожал, что если не принесет, то и ее посадят, за соучастие. И как она не объясняла, что машину взяли по доверенности, но еще не выкупили, ей не верили. А еще намекали, что дача у них красивая, в хорошем месте. И это было так страшно, что она была вынуждена позвонить на горячую линию в УБОП. После этого следователь перестал угрожать. А потом вообще куда-то перевелся. От машины они уже отказались – не за что ее выкупить, и дачи той у них нет. А Анатолий по-прежнему сидит…

На заседании суда, наконец-то, судья принял решение истребовать материалы прокурорских проверок – те самые, где проверялись и “не замечались” факты использования недозволенных методов ведения следствия. Неужели фемида, наконец-то, приподняла повязку с глаз? Хочется надеяться.