Эта история страстей, страданий и безысходности началась в одном из райцентров Херсонщины. Мы не упоминаем его названия, изменили имена героев, ведь тут не только “замешаны” все – родители, педагоги, милиция. Эта история, начавшаяся в минувшем году, страшна своей обыденностью и типичностью. Вероятно, многие узнают в ней себя или своих знакомых…

Когда Настеньке едва исполнилось 7 лет, она осталась без мамы – та бросила семью и в поисках красивой жизни уехала в столицу.

Отец Настеньки – Сергей Васильевич – вспоминает, что к этому все и шло: старшие дети (сын и дочь) выросли, оперились и завели свои семьи. Младшая Настенька пошла в школу. Его супруга Мария с подругой все чаще вздыхали над женскими журналами и модными каталогами: нам так не жить и такое не носить… Все тяжелее переживала она стремительно уходящую молодость, разочарование от несбывшихся мечтаний “о принце на белом коне”. И как результат – оставленная семья, попытка успеть “поймать за хвост свою синюю птицу”.

Сергей Васильевич удивляется, как все пережил. Единственным светом в окошке стала для него Настенька. Ласковая, милая, красивая и очень талантливая. Он бросил стабильную работу (подрабатывал в свободное от воспитания дочери время) и поставил “крест” на своей личной жизни. Он делал все, чтобы в школе никто и намеком не смог упрекнуть дочку, что та не ухоженная или с ней что-то не так, потому что нет мамы. Он часами заплетал ей по 40 косичек – чтобы его девочка пошла на занятия с самой красивой и необычной прической. Заигрывал с ее одноклассниками, чтобы те по-доброму завидовали, какой у нее классный отец. Он делал с ней уроки и мечтал вслух, как дочка выучится, “выбьется в люди”, станет независимой, уверенной в себе, богатой и – счастливой…

Он очень любил ходить в школу на линейки: каждый год, когда зачитывают и награждают лучших детей, его Настюнечке – отличнице, всегда вручали грамоту.

Мамины гены…

Годы шли, Мария иногда звонила, говорила, что много работает и приехать не может, присылала алименты – на этом ее участие в жизни дочери и ограничивалось. А Настенька стремительно развивалась и очень быстро из голенастого “гадкого утенка” превратилась в хорошо сформированную девчушку. И уже в средних классах стала отдаляться от отца и скрытничать. Сергей Васильевич отдавал себе отчет, что не сможет вместо матери откровенно “пошушукаться” с девочкой о “женских делах”, звонил старшей дочке в Херсон, советовался: “Настюха чудит, что делать? Боюсь, когда войдет в переходной возраст”...

Именно из-за этого он решил, несмотря на уговоры директора (девочка шла на золотую медаль), забрать дочь из школы и определить ее в колледж.

– Способности и интеллект моей девочки – все говорило, что ей надо учиться дальше, рассказывает Сергей Васильевич. – И чтобы она могла дальше реализовываться, надо поступать в вуз, самое близкое, – в Херсон. Но после школы ей будет только 16. Отпускать ее такой маленькой в чужой город страшно. После колледжа ей было бы 18, и до совершеннолетия она могла находиться рядом со мной. Выбрали колледж, престижный факультет и поступили на бюджет без чьей-либо протекции. Стипендию получила, хотя конкурс был приличный. И в колледже Настя (и еще два студента), снова получает грамоту за 1 семестр.

Разница в 15 лет

Сергей Васильевич объяснил классной руководительнице, что воспитывает девочку сам, и попросил приглядывать за ней. И что не так – звонить. Сам тоже звонил, интересовался. Но вдруг, в апреле прошлого года, звонок от классного руководителя: “У Насти сильно успеваемость снизилась. А еще какой-то мужчина приезжает на машине и забирает ее с уроков. Настя говорит, что болеет и с вами в Херсон ездит, на обследования…

– Моей Кате тогда было 15, а ему – 30 лет. Есть у нас в городе страшная личность – Курцов. Его мать-алкоголичка сидела за убийство отца, и он сам– сидел за драку. Когда вернулся после колонии, устроился вышибалой в баре. Ведет “богемный” образ жизни: на машине разъезжает, музыка бум-бум, пальцы веером, бары-дискотеки, на всех мат-перемат, и все “бегает” по малолеткам. Но девчонки, которые были у него до Насти, упорно отказываются свидетельствовать против Курцова. Есть такая информация: Курцов снимал их голых, и девчушки теперь боятся, что эти фото в Интернете повесит…

Я пытался объяснять Насте пагубность такого увлечения. Но у нее – взгляд отсутствующий, безразличный, как сквозь стены …

Сергей Васильевич “прикрутил гайки”: лишил дочери телефона, на дискотеку не пускал, контролировал каждый ее шаг. И она подтянула учебу.

Любовь – зла

Летом дочка – под домашним арестом. Отец специально устроился на лесопилку в ночную смену, уходил на работу когда девочка уснет, приходил – пока еще спит. Днем – вместе с Настей работали по дому, в огороде. А потом соседка сказала, что ребята видели Настю ночью на дискотеке… После этого Сергей Васильевич, уходя на работу, стал забирать у нее одежду, вплоть до нижнего белья и закрывать в своей комнате на замок. На ночь Насте оставались только ночнушка и тоненький шелковый халатик.

Спустя неделю забежала на секундочку Настина подружка. Сергей Васильевич еще удивился, что они почти не пообщались. А вечером того же дня Настя рано засобиралась спать.

– Зашел среди ночи, а ее – нет. Жду. Два часа – нет, начало третьего – нет, потом захожу, а она уже лежит, и вроде как спит. Свет включаю: “Настя! Ты ж пропадаешь! Ладно б, это был хороший, достойный парень!..

Хлестал поясом не жалеючи. Бил, а сердце кровью обливалось. До утра отец так и не сомкнул глаз, не зная, что делать. Утром “добавил” еще ремнем. Вечером подошла, в щечку поцеловала: “Папа, я устала, спать пойду”.

– Ночью зашел в ее комнату, постель пуста, а на ней – записка: “Папа, меня в городе нет, не ищите, никого не обзванивайте”.

Хождение по мукам

Как потом выяснилось, дочка с папиного мобильного позвонила Курцову. Тот ночью ее забрал и отвез к Марии. По пути объяснил, что раз мама не лишена родительских прав, то Настя может выбирать, с кем из родителей жить. И у него есть свободная квартира, куда можно поселиться, а возвращаться к папе не хочет, потому что тот ее бьет. И она вместе с мамой написали заявление в милицию по поводу избиения. В милиции Сергей Васильевич признался во всем и спросил и у замначальника, и участкового: у вас дочки есть? В результате они написали, что свидетелей, что папа ребенка бил – нет, и отказали в открытии уголовного дела. А что касается папиного заявления на Курцова за растление малолетней девочки – отговорили его подавать, смысла нет, доказать ничего не докажешь. Вот, если б она сама на него пожаловалась…

В сентябре девочка вернулась от мамы, пошла учиться, но поселилась не у папы, а в квартире Курцова. Потом стала все чаще пропускать занятия. Приносила справки, что болела, но на лице и теле замечали следы синяков. А с апреля этого года вообще перестала приходить в колледж.

Сергей Васильевич узнал, что Курцов в очередной раз так избил дочь, что та с вещами сбежала к матери. Но тот нашел ее и со скандалом забрал. А вся ее одежда, конспекты и учебники так и остались там. Мария боялась встретиться с Курцовым – во время скандала и ей “перепало”. Поэтому договорилась с бывшим мужем, что привезет вещи дочери к нему, а он уже сам их передаст. Ведь та потому занятия и пропускает, что не в чем ходить на учебу.

Бил или «не быть»?

Отец надеялся поговорить с дочерью, когда та придет за вещами, и убедить ее взяться за ум. Но стоило Насте зайти во двор родительского дома, как следом появился Курцов на машине и начал сигналить. Настя рванулась на улицу, но отец не пустил – не поговорили. Тогда Курцов выскочил из машины, достал из багажника “дрючок”, и пошел “отбивать” Настю, а отец схватился, в ответ, за грабли…

Больше Настя в колледж не пришла, и ее отчислили за неуспеваемость. А суд рассматривает два разных дела по взаимным обвинениям Курцова и Сергея Васильевича о нанесении телесных повреждений. Единственный свидетель – шестнадцатилетняя девочка. А она подтверждает, что папа махал граблями и ударил. Сергей Васильевич просит, чтобы не принимали во внимание ее показания, как лица заинтересованного: если Курцова осудят, она не сможет с ним быть, придется вернуться к отцу. А она – учиться не хочет, жить с отцом не хочет, хочет гулять и вести “взрослую” жизнь…