Повышение цен на природный газ для населения, которое будет предпринято уже через пару недель, вряд ли окажется последним. Решение правительства демонстрирует, что теперь властям приходится руководствоваться не столько привычными политическими соображениями, требующими постоянных социальных подачек населению, сколько требованиями Международного валютного фонда, без поддержки которого украинская экономика обречена на скорую и болезненную смерть.

Десятилетиями украинцев убеждали, что, поскольку мы добываем достаточное для нужд населения количество газа, то и платить за него должны по сниженным ценам. Но это не логика Норвегии, это логика Туркменистана. Рассказывая эту побасенку своим избирателям, украинские политики должны были бы спросить у них, как сограждане хотят жить — как в Норвегии или как в Туркмении? Не спрашивали только потому, что знали собственную задачу: самим с семьями жить как в Норвегии, а избиратель пусть живет как в Туркмении, только голосует правильно. О том, что определение газовой цены для населения связано с совокупностью факторов, продиктованных не только наличием собственной добычи, но и необходимостью закупок газа за рубежом для нужд промышленности и коммунальной сферы, и важностью инвестиций в сохранение добычи своего газа, и многими другими моментами, никто украинцев не информировал. Голосуйте за нас — и будете платить копейки! В этом украинского избирателя убеждали практически все украинские политики перед каждыми выборами. И что-то я не припомню, чтобы нынешний президент, когда еще не был президентом, утверждал, что пойдет на непопулярные меры и повышение цен... Но теперь Туркмения кончилась, а Норвегия не началась. Для Норвегии — или хотя бы для того, чтобы начать продвигаться по дороге к Норвегии -необходим целый комплекс мер, связанных с экономией, приватизацией, искоренением коррупции, уходом государства из экономики и прекращением его влияния на СМИ и общественную жизнь. Удастся ли МВФ и другим кредиторам Украины заставить украинскую власть пойти на все эти меры — это еще вопрос. Но если не удастся — тогда мы останемся жить в Туркмении. Только с очень дорогим газом...