Так уже повелось, что часто жизненный, то есть рабочий, служебный, трудовой путь определяется если не в детские, то в отроческие годы.

Юре Алексееву торилась дорожка тоже с малых лет: отец — известный в Казанке механизатор, частый победитель соревнований комбайнеров. Что и говорить, он в ко нце пятидесятых стал обладателем первой в районе личной «Волги» (в райкоме еще ездили на «газиках» и «Победах») — в те времена право купить даже «Москвич» по своей значимости перевешивало красивый орден. Где отец — там и сын. Сызмальства помогая Владимиру Ивановичу возле трактора и комбайна, Юра уже в 12 лет развозил «Волгой» по поселку разомлевших на обжинках от жары и обильного застолья друзей отца.

Но вот позади Новобугская автошкола, армейская двухлетка в ГДР (конечно, за рулем) и Юрий поступает во Владимирское училище внутренних войск МВД. Затем — Высшая школа МВД в Киеве. Профиль, прямо скажем, специфический: охранять общество от преступников.

Сам я, как и подавляющее большинство из нас, не очень большой знаток по проблеме, да и вряд ли стоит в короткой заметке раскрывать особенности оперативной работы в СИЗо или колонии, где он служил. Скажем так: она весьма и весьма отличается не только от телевизионных картинок, но и от того, что мы встречаем в повседневной жизни на улицах сел и городов. И еще одно. В жестком и жестоком мире, отделенном от нас колючей проволокой, вдвойне, втройне ценятся такие качества, как надежность, твердость слова, чувство достоинства. Уже с десяток лет, как коллега моей жены, экспансивная Лариса Дмитриева, узнав случайно, что я дружен с Алексеевым, буквально подскочила на месте: «Да вы хоть знаете, какой это человек! У меня брат сидел, так я намытарилась со всякими передачами, свиданиями. Там из обслуги многие привыкли к приварку, к подаяниям. Алексеев — единственный, кто не только подсоблял, но и копейки ни разу не взял!»

В последние годы мне частенько приходилось подъезжать к золотых рук автомобильному мастеру Валентину в Варваровке по поводу разных проблем моего далеко не нового средства передвижения. Деловой, сдержанный, но играющий желваками Валентин (сказывались, возможно, долгие годы отсидки), вмиг преображался, когда я сообщал ему, что подъедет Алексеев. Размягчалось суровое лицо, во рту поблескивало металлическое двухрядье, извлекалось сало и включалась в гараже-мастерской электроплитка: будем жарить картошку. Я быстро командировался в ближайший магазин. «Валентин, вы же мне вчера говорили, что до конца лета в завязке?». «Какая завязка? — вскидывал голову бывший зэк, — Юрий Владимирович приезжает. Кум с большой буквы!»

Да раз уж так, то и о своем скажу, о чем и сегодня, через десяток лет, жена вспоминает со слезой благодарности. Привелось мне ездить к своей кровинушке в Збурьевскую колонию, что на Херсонщине. Извечные проблемы: в передаче на два кило больше, чем положено, сала, возвращают лишний блок сигарет, конфетный кулек... Когда же приезжал с Алексеевым, все было проще. Но в данном случае дело даже не в этом. Просто приятно было слышать, как его бывшие коллеги восхищенно переговаривались: «Ты что, не знаешь? Это же опер Алексеев, из Николаева».

С виду он скорее хмурый. Немногословен. С такими не обнимаются и не целуются. Даже в канун шестидесятилетия. Просто пожимают руку. Мужскую надежную руку.