«Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда...

...Имя ей звезда полынь...». Пророческие строки «Откровения» святого Иоанна Богослова в 1986 году в буквальном смысле восприняли даже те, кто не верил в Бога, а «звезда полынь» стала синонимом трагедии, разыгравшейся над украинским Полесьем без малого четверть века тому назад...

У больших предприятий, как и у людей, судьбы складываются по-разному. Чернобыльской атомной электростанции неумолимый рок отвел не так уж и много времени — всего девять лет службы.

ЧАЭС посчастливилось стать первенцем украинской атомной энергетики, дать первый электрический ток 26 сентября 1977 года. Она работала сначала на одном энергоблоке-миллионнике, потом на двух, трех. Последний, четвертый, был самым новым... Кто тогда знал, что именно он окажется с «червоточиной»?..

Николай Ващук, Василий Игнатенко, Виктор Кибенок, Владимир Правик, Николай Титенок, Владимир Тишура — спаянные окаянным огнем Чернобыля, эти имена первых огнеборцев навеки вошли в историю. Говорят, что именно они спасли тогда Европу. Да разве только Европу?..

Знали ли ребята, когда боролись с огнем на крыше ЧАЭС, что четвертый реактор сильно поврежден и близость к его руинам грозила неминуемой смертью? Вряд ли... Никто из них даже не подозревал, что птицы, случайно пролетавшие над трубой разрушенного блока, падали в жерло реактора замертво.

Они понимали, что случилась авария, что их долг — защитить людей, не дать огню дорогу на волю. Потому так самоотверженно гасили пламя в кратере атомного вулкана, руками разгребая смертельно опасные, напичканные тысячами рентген обломки.

Владимир Маевский, с которым удалось пообщаться накануне годовщины той трагедии, полковник пожарной охраны в отставке, в далеком 1986 году возглавлял ВПЧ-2 по охране ЧАЭС. Наш земляк из Южноукраинска заменил майора Леонида Телятникова, командира пожарной части Чернобыльской АЭС, на десятый день после аварии. Вместе с ним в опасную командировку отправились и сослуживцы: Николай Стацюк, Сергей Полетаев, Василий Гришан, Сергей Морозов... Люди немногословные, под стать своему командиру, немного скованные под прицелами видео- и фотокамер, но искренние и откровенные.

- Да, было страшно, — рассказывал Владимир Станиславович. — Но страх — чувство, присущее всем живым людям. Только чувство долга было намного сильнее, была мысль: «Если не мы, то кто?».

- Нас пугала неизвестность,.. — говорил нынешний инспектор пожарной безопасности ЮАЭС Сергей Полетаев (в 1986 году он отправился на ЧАЭС в должности старшего инженера). — Мы не знали, что будет с нами завтра, потому что наш враг — невидим и неизучен. Да и масштабов катастрофы не представляли, считали ее очень сложной аварией.

- Тогда была страшная неразбериха, — делился воспоминаниями сослуживец Владимира Маевского Николай Стацюк. — Сейчас об этом можно говорить — прошли годы. А тогда, в 86-м, простите, в «зону» нагнали технику, молодых инспекторов пожарной охраны с объектов народного хозяйства, инженеров, солдатиков-срочников со всего Союза, которые и понятия не имели про атомную энергию, радиацию и методы борьбы с ней. Мы все же знали больше других, потому что работали здесь, на ЮАЭС. Поэтому приходилось днем заниматься учебой с молодежью, а после — заступать на дежурство. Спали по шесть часов максимум!

Они видели мертвые села и брошенные полесские хутора. Мародеров, что ночами шарили в покинутых зданиях. Видели клубнику, размером с кулак, брошенную «грязную» военную технику и «вертушку», которая, высыпав над реактором доломит и свинец, рухнула в жерло рукотворного радиоактивного вулкана...

Ветераны-чернобыльцы объединены единой мыслью — это была совместная работа, самоотверженная борьба всех служб и подразделений пожарной охраны: из России, Украины, Беларуси ... Со всех уголков бывшей великой державы.

Такой катастрофы, затронувшей жителей Украины, больше не должно повториться, и «третий ангел» больше не должен «вострубить».