В этом году у николаевского художника Евнана Мирзоева — круглая дата, за которой — годы жизни, труда, поисков собственной дороги, разочарований и успехов. Сам Евнан Исраилович посмеивается, прилаживая к себе известную побаску о продолжительности и смысле человеческого бытия. Это когда человек к выделенным Всевышним тридцати годам жизни и помощникам в лице собаки и обезьяны выпросил еще и их годы, продлив свой век на десятилетия.

Со временем сказалась мудрость бытия — первый этап и есть самый важный, созидательный. Шутки шутками, но в этом присутствует какой-то резон, ведь так нескладно получилось, что живописью в общепринятом понимании Евнан Мирзоев стал заниматься уже в зрелом возрасте, перешагнув сорокалетний рубеж. Тем слаще победа — он сумел сразу заявить о себе как о художнике самобытном, интересном, по-своему видевшем и понимающем смысл происходящего в жизни. И если смотреть правде в глаза, то его опыт (Евнан свою трудовую биографию начинал как дизайнер, оформитель) и сейчас служит добрую службу художнику, делая его работы особо выразительными и запоминающимися.

Мастерская Мирзоева не соответствует расхожим представлениям о творческом беспорядке в святая святых — во всем сказывается характер художника, его уважение к труду, к полотнам, которые по затраченным душевным силам и эмоциям переросли понимание «картина». Может, потому он так неохотно расстается с ними, стараясь, чтоб попали они к человеку доброму, открытому, умеющему ценить и понимать «язык» картин. На некоторых наложено «табу» — они не продаваемы. Это знаменитый «Спаситель» — талисман художника. Сколько раз выставлялась эта работа и всегда была по-особому замечена. Написанная в редкой технике (Евнан на полном серьезе утверждает, что краска сама «текла»), она воплощает острейшие переживания художника, его понимание библейской мудрости.

С Евнаном легко общаться — он очень доброжелателен, мягок и деликатен. Говорит спокойно и очень негромко, но это тот случай, когда «укрощаются» самые шумные и непокорные. Он умеет поддержать человека, лишен любого проявления категоричности, а людей воспринимает такими, какие они есть. Ценит в друзьях верность, искренен в оценках, его главный стержень — семья, дом. При этом шутник, хохмач, отчаянный анекдотчик, хлебосол и любитель закрученных тостов, чему предшествуют обязательное «алаверды» и любовное поглаживание бородки.

Все началось еще в школе, в далеком чеченском Урус-Мартане. Ассирийский мальчик из далекого аула за десять километров еженедельно отправлялся на учебу в школу-интернат, чтобы «освоить» науку и выбиться в люди. Установка на обязательное всеобщее образование была и у тогдашней власти, и у родителей Евнана, еще в молодости переехавших в Чечено-Ингушетию из Азербайджана. К слову, по сегодняшний день сохранили Мирзоевы мораль, на которой воспитаны все поколения семьи, — всеобщее братство и равноправие вне зависимости от национальной принадлежности. В школе учитель рисования (русский педагог в далеком селенье!) с интересом присматривался к маленькому Евнану, старательно рисующему сфинксов. А потом пригласил ученика домой и показал свои работы. Тогда и пережил будущий художник первое творческое потрясение — он до сих пор помнит буйство красок на полотне, на котором в сочной зелени трав узнал глазастую головку хозяйской маленькой дочки. Только и смог выдохнуть: «Мне бы так!». День этот ярким пятном врезался в память Евнана. И безмерно благодарен художник первому своему учителю-рисовальщику за привитую в детстве любовь к живописи.

А потом — накатанная дорога. Он вместе с еще одним пареньком, кумыком по национальности, по направлению министерства был определен в Тверское художественно-полиграфическое училище. Окончил его с достойными оценками и получил очень редкую и востребованную специальность «художник-хромалитограф». В полиграфии трудиться не довелось, но принципы разложения цвета, тончайшие нюансы тонов и полутонов пригодились в жизни, стали неоценимыми помощниками в творчестве. И еще одни момент: там, в России (позже он закончил еще и институт в Орле), Евнан был потрясен красотой храмов, огромным количеством церквушек, изучал основы иконописи, а позже — библейская тема стала одним из важных направлений в его работе. Он много знает о православной культуре, ее истории, легендах, христианских принципах... В доме Мирзоевых даже в те запретные времена на видном месте лежала Библия, а редкой красоты иконы по художественной значимости могли быть «приписаны» в любом храме. Он преклоняется перед величием старых мастеров, имена которых почили в Бозе. И это понятно, рассказывает Евнан Исраилович, ведь церковные художники в редких случаях оставляли свои имена на иконах, да к тому же писали их, как правило, несколько иконописцев — у одних лучше получались лица, у других — руки, у третьих — младенец. Интересно и другое. Иконы имели свою классификацию — были так называемые людские, храмовые, купеческие...

Евнан негромко говорит, неспешно выставляя картины. «Посвящение», «Знамение», «Троица», «Георгий Победоносец», «Казанская Богоматерь», «Христос с Крестом», «Асанна», любимая «Матерь Божья с младенцем»... За каждой — своя легенда, высокое устремление, подвиг во имя жизни и людей. Бескорыстие и жертвенность... А вот такие работы, как «Материнское благословение», «Песни любви», «Откровение», как бы приземленней, но потрясают тайной и святостью момента. Чудный «Одуванчик», символизирующий покой и тишину, — он вздрогнет и рассыплется от малейшего прикосновения.

Что стоит за талантом и душой художника? Как рождается картина? Бывает по-всякому: реальная ситуация, воспоминания прошлого, эмоции, ассоциации. Непрекращающаяся работа души и сердца. «Букет с Троицы» — прозаическая история. Шел на работу, остановился у женщины, продающей скромные букетики цветов для освящения, и замер, очарованный совершенством первозданной природы. Так родилась картина — это с детства знакомые васильки, бессмертники, серебром тронутые веточки маслин. Грустная «Память» — окутанные дымкой яблоки, теряя очертания, уходят в небытие. Это — символическое прощание с другом, с которым связаны годы николаевской жизни: ушел, растворился, но навсегда остался в памяти.

Профессиональной живописью, выставочной деятельностью Евнан Мирзоев занимается с начала 80-х годов. Может потому, что годы эти стали началом конца целой эпохи, но первые серьезные работы художника отличали философское осмысление жизни, налет грусти и горечи, уход от действительности. Вероятно, сработала интуиция мастера — надвигалось безвременье шальных 90-х. Его знаменитый «космический» «Триптих» — как дань ломке привычных устоев, растерянность интеллигента перед предстоящими переменами. Работы того времени выполнены не только в одной манере, но и в одном колере — густых красках вечернего неба. К слову, они очень дороги художнику и тоже не продаются.

В нашем городе Евнан Мирзоев оказался не совсем случайно — здесь уже осел его старший брат Федор, женившись после армии на николаевской девушке. Сюда, поближе к родне, перебрался и Евнан. Работал на производстве — трансформаторном заводе, ЮТЗ, а потом ПКБ «Гидравлике». И хотя еще к живописи не приступил, но был верен принципу — все выходные с этюдником на природу. Писал, наблюдал, копил эмоции, шлифовал детали. Случалось, были заметные удачи. Запомнилось, как на очередную сессию повез в институт на зачет одну из своих работ — городской пейзаж. Преподаватель, внимательно всматриваясь в работу, недвусмысленно изрек: «Хотите сказать, что это ваша рука?». Не поверил.

Сегодня в работах Евнана Мирзоева много неба, воздуха, светлых радостных красок. Там, у себя на Кавказе, он привык, что солнце выходит из-за гор только часам к 11, когда день в полном разгаре. А в наших степных краях оно поднимается рано, меняя краски и настроение. Картины «У черного моря», «Русская коса», «Степь», «Розы», цикл «Времена года», «Сретенье» полны романтики, светлых чувств, тепла и любви. Он помнит много поэтических строк (рождественские «невыносимо на синем горят твои прощальные апельсины» ожили на холсте), по-прежнему верен школе старых мастеров-передвижников (не принимает нынешних экспериментаторов-технократов), снимает шляпу перед новаторами начала прошлого века («Посвящение Амедео Модильяни»), но главное — гордится сыновьями. Это лучшее, что создали они с Ольгой — женой, другом, хранительницей очага. Старший Рустам — известный молодой художник, а младшего Дениса тоже не обошла стороной творческая жилка (в мастерской у отца хранится дивный восточный сосуд, мастерски изготовленный сыном).

Значит, все было не напрасно. С юбилеем, Евнан Исраилович! Многие тебе лета и ангела-хранителя!

P. S. А вы, дорогие читатели, постарайтесь попасть на персональную выставку Евнана Мирзоева, которая состоится в апреле в выставочном зале Национального Союза художников Украины (Николаевское отделение) по пр. Ленина, 96. Наш прогноз: отдохнете душой, порадуете сердце и еще раз утвердитесь в истине — удивительное рядом.