Одиноких людей все больше и больше. Не стоит читать газеты, смотреть всевозможные шоу, чтобы убедиться в этом. Пройдитесь по улицам, загляните в людские лица — и вы все поймете, все узнаете об экономике и политике по глазам людей.

На улице все больше людей с одинокими глазами. Современные дома — сгустки людских одиночеств. Я помню дома конца пятидесятых — начала шестидесятых: как громки они были, сколько детских голосов, голосов своих жителей дарили дворам! Куда исчезли голоса? Стало больше шума, а голоса исчезли, словно смутные времена лишили людей их голосов...

Совсем недавно, неделю назад, когда мороз после оттепели сковал улицы и дороги, превратив их в нерукотворный каток, мне позвонили, и слабый старушечий голос, назвавшись Натальей Петровной, попросил зайти. К своему ужасу и стыду, я не могла вспомнить, кто такая Наталья Петровна и куда мне идти. Наверняка уловив мое замешательство, голос из трубки мягко напомнил: «Я дочь вашу, Ирочку, готовила к школе».

Конечно, я сразу вспомнила интеллигентную пожилую учительницу, живущую через три дома в массиве «сталинок». Вспомнилось и первое знакомство в утренней очереди за молоком, когда из всех окрестных домов ручейки людей стекались к машине-молоковозу. Со временем очередь — почти одни и те же люди — раззнакомилась и стала почти родной: делилась рецептами, советами народной медицины, а то и беззлобными жалобами на бесконечную бытовую карусель.

Жизнь — плохой драматург, но другого у нас нет. Может быть, потому, что другого мы и не заслуживаем. Именно поэтому через час я звонила в дверь Натальи Петровны Мороз, старенькой учительницы изящной словесности. Заметно постаревшая, но, как всегда, радушная, хлопочет с чаем и мягко журит за принесенные фрукты — «не следовало так тратиться». Не торопясь рассказывает о своем нехитром житье-бытье. Овдовела давно, двадцать лет назад. Муж, офицер госбезопасности, получил назначение в Николаев, получив эту двухкомнатную квартиру, где она живет и поныне. Две дочери — как два берега одной реки. Старшая Маша, получив профессию врача в Одесском медицинском институте, выйдя замуж за однокурсника, уехала к нему на родину на кружевную Вологодщину. Младшая Лиза окончила иняз Черновицкого университета, там же вышла замуж и работает преподавателем английского языка в школе. У обеих по двое детей, приезжают в гости, зовут маму к себе, страшно волнуются, убеждая, что в ее почтенном возрасте нельзя оставаться без присмотра. Она отшучивается, а подружки зачем? Подружкам, как оказалось, «чуть за восемьдесят».

- Видимо, придется к Лизе перебираться, — вздыхает Наталья Петровна. — А так привыкла, и муж здесь похоронен, и соседи родными стали.

Тихо струится беседа, на стене сонно цокают древние ходики, стреляя зелеными кошачьими глазами вправо-влево. Зазвонил телефон, она оживилась и с кем-то долго и увлеченно разговаривала. Подумалось: телефон — самый главный врач большого города.

Проработав всю жизнь на ниве просвещения добросовестно и заслуженно, Наталья Петровна получает пенсию 1200 грн. Если бы не посильная помощь дочерей, не побаловала бы она себя новым теплым пальто и косметическим ремонтом квартиры. Даже поверхностный взгляд определил главное — в этом доме экономят на всем: от питания и одежды до старенького цветного «Электрона». По максимуму упрощено меню и донашивается то, что куплено раньше. Однако, похоже, это совсем не удручает мою собеседницу. Ее гораздо больше тревожит, что люди перестали быть сентиментальными, а дети все меньше играют в футбол и прятки, предпочитая «страшного монстра — компьютер, превращающий их в преждевременных старичков».

- Нет ничего труднее, чем заметить необычайное, фантастическое в каждодневном нашем бытии. Нужны сосредоточенность и острота души, не затупленной газетными мыслями или телевизионными штампами, заточенной одиночеством. Знаете, каждое незнакомое окно фантастичнее космического корабля. Да и сам человек для самого же себя — разве не новый мир во всякий новый день? Разве не безмерна душа его? — с надрывными, наболелыми интонациями, словно ведя урок, вопрошала Наталья Петровна.

А мне совсем некстати вспомнилась газетная информация о сложившейся в Японии традиции ежегодно отмечать День почитания пожилых людей. Этот праздник — объект внимания не только родных и близких, детей и внуков. В этот день предприятия и организации инициируют различные социальные акции. Торговая сеть предоставляет огромный выбор товаров со значительными скидками, медицинские учреждения проводят бесплатные медосмотры, благотворительные организации, фонды и различные государственные структуры выдают денежные пособия, школы, вузы и творческие коллективы готовят концерты и праздничные представления. Крупные спортивные и фитнес-центры приглашают «серебряный возраст» бесплатно посетить бассейн или сауну, а парикмахерские — сделать модную прическу.

Наконец, дошли до главного — зачем меня позвали? Наталья Петровна попросила разузнать координаты серьезной риэлторской фирмы. Это просила ее дочь Лиза, намереваясь продать здесь квартиру и все-таки забрать мать к себе. Мы пьем чай и смотрим сюжет по телевизору: старуха торопится в церковь, как птица в гнездо. Всю жизнь она работала — не на себя, но и не только на Сталина. Теперь получает пенсию — хватает на черный хлебушек — и рада. А над ней — ждущее небо, ждущий колокольный перезвон. Мы переглянулись, и она неожиданно звонко рассмеялась: «Ну совсем про меня!» А закадровый женский голос размышлял:

Сладчайшей жизни волосинка,

Кто я? Всего лишь паутинка,

Обычная пылинка

у времени на рукаве...